Прискилла низко поклонилась Карпофору и произнесла приветствие. Венатор не стал отвечать тем же, он лишь резко прищёлкнул пальцами и сказал:
— Ну!
— Госпожа Филенис приглашает посетить её сегодня в любое удобное для тебя время...
— Зачем?
— Про то не ведаю. Но она просит настоятельно, — с нажимом ответила Прискилла.
«А чтоб её!» — раздражённо подумал венатор. Похоже, вечерняя дрессировка животных срывается. Но что надумала куртизанка? Неужели она хочет затащить его в свою постель? О-о, только не это!
— Передай госпоже, что я скоро буду, — мрачно сказал венатор и пошёл переодеваться.
Перед Филенис нужно было явиться во всём блеске. Она терпеть не могла неряшливо одетых мужчин...
Куртизанка не находила себе места. Она бесцельно бродила по дому, переставляя с места на место различные дорогие безделушки и стулья. Мебель у Филенис была очень дорогой — кипарисовой. Столы искусный мастер вырезал из единого куска древесины у комля дерева, где находился исключительно замысловатый рисунок. Куртизанка гордилась меблировкой дома, представлявшей собой произведение высокого искусства. Её ложе и кушетки из редких и очень ценных пород дерева, привезённых из Африки, инкрустированные слоновой костью, черепаховым панцирем и золотом, могли соперничать с мебелью в доме какого-нибудь богатого нобиля. А покрывала и вовсе были просто великолепными — Филенис обладала хорошим вкусом.
Расписные стены, мозаичные полы, египетские хрустальные кубки, богатые восточные ковры и гобелены, использованные в качестве занавесей, серебряные подсвечники, позолоченные жаровни, красивый буфет с гравированной и покрытой инкрустациями серебряной и золотой посудой работы греческих ювелиров... — всё это великолепие сражало наповал любого мужчину, которого приглашала куртизанка в свои покои. Он начинал понимать, как ему повезло, и старался не ударить в грязь лицом — не только щедро платил за услуги, но и одаривал Филенис богатыми подношениями, чтобы продолжить с ней общение и в дальнейшем.
Для одежды куртизанка подбирала только очень тонкие изысканные ткани — косские, которые шли на вес золота. Они ввозились в Грецию и Рим с острова Кос. А ещё она, как и многие другие «бона меретрикс», любила дорогие китайские шелка. Мужчины от её шёлковых одежд таяли, как воск в свечах.
От дурных мыслей Филенис отвлекли звуки флейты. Это заиграла её серебряная клепсидра[107]. Она была очень дорогой, и не только потому, что её украшали драгоценные камни. Клепсидру не нужно было время от времени заполнять водой. Некий грек Ктесибий из египетской Александрии создал весьма хитроумное устройство, в котором вода циркулировала в механизме часов под действием собственного веса. Клепсидра Филенис была ещё и будильником. Вода, вытекая из верхнего сосуда в нижний, потихоньку вытесняла воздух. Воздух по трубке устремлялся к флейте, и та начинала звучать — часы как бы «дули» в музыкальный инструмент.
Где запропастилась эта негодница Прискилла?! — с раздражением подумала куртизанка и уселась за туалетный столик перед большим зеркалом работы римских стеклодувов. Оно представляло собой толстый лист стекла, с обратной стороны которого была подложена оловянная подкладка. Раму зеркала сделали из чеканного серебра и украсили дорогим северным камнем электром[108].
Столик был уставлен маленькими горшочками из алебастра, мрамора и редкого камня, которые содержали бесценные духи и эссенции. Из дорогих шкатулок, которые сами по себе были драгоценностями, сыпались золотые кольца, браслеты, надеваемые на щиколотку или на запястье, серьги, булавки, пряжки, броши, ожерелья и изысканной работы ободки для волос, щедро украшенные драгоценными каменьями.
В зеркале отразился прекрасный лик Филенис. Она уже была в своей «боевой» раскраске, поэтому старалась сдерживать гримасы — чтобы не осыпался слой белил и румян. Но её глаза метали молнии.
Сагарис! Это ненавистное имя куртизанка повторяла много раз. С первого же выступления амазонки на арене цирка Филенис поклялась, что уничтожит её. Но легче сказать, чем сделать. Имя Сагарис уже было у всех на слуху. Амазонка сражалась в разных цирках, но ей неизменно сопутствовал успех. Наконец после седьмой победы ей вручили рудис — деревянный меч свободы, о чём свидетельствовала надпись на клинке. Валерий едва дождался этого знаменательного момента. Хитрый негоциант давно мог даровать ей свободу, но он хотел, чтобы примкнувшая к восставшим рабам амазонка получила освобождение из рук самого императора. Тогда даже донос на имя Веспасиана ничего не смог бы изменить. Слово императора — кремень. Иначе его перестанут уважать граждане Рима. Тем более в случае с Сагарис, которую плебс просто обожал.
Едва Сагарис стала свободной, Валерий забрал её в свой дом и сделал телохранительницей, как и намеревался ранее. Римские нобили обзавидовались: иметь телохранителя-гладиатора вообще было престижно, а уж красавицу амазонку, непобедимого рудиария, — тем более.
