Много позже, в ответ на наш вопрос, о таком расположении, нам объяснили, что это -- обычай, соблюдаемый на религиозных собраниях в Индии и являющийся одним из тех, который чтит Баба. Своим происхождением этот обычай обязан тому, что любое ненужное отвлечение внимания затрудняет для большинства людей сосредоточение на духовных упражнениях, особенно во время медитации. Тесная близость лица противоположного пола может оказаться одним из факторов, наиболее отвлекающих внимание, особенно в том случае, когда люди сидят рядами на полу, часто настолько тесно, что их тела соприкасаются. Такой тесный контакт может вызвать возбуждение, которое сильно затрудняет успокоение деятельности ума и отвлечение мыслей от внешнего мира с целью сосредоточения их на внутреннем. Мы поняли эти соображения, хотя сначала нам показалось это странным, так как по обычаю в западных церквях и храмах целые семьи сидят на одной и той же скамье. Однако через некоторое время этот обычай утратил свою странность.
Это первое собрание было также нашим первым введением в пение ~бхаджанов|, которые представляют собой духовные песни, подобные гимнам. Так как мы не знали ни слов, ни мелодии, мы не могли принимать участие в пении, поэтому я воспользовалась представившейся возможностью, чтобы осмотреться.
На стенах был развешан целый ряд портретов Бабы. В конце комнаты возвышался алтарь, к которому мы все сидели лицом. На алтаре стояли вазы с цветами, зажженные свечи в подсвечниках, горящие палочки ладана и несколько портретов Саи Бабы. Я почувствовала сильное волнение, когда вспомнила алтари, которые я так часто видела в детстве в Англии и на которых вместо изображения Саи Бабы были изображения Иисуса Христа, Богоматери и Распятие. Я думала, что все забыла, когда переехала в США. Вовлекалась ли я в другую религию после того, как отвернулась от официальной религии вскоре после отъезда из Англии, так как она не давала ответы, которые я искала? Очевидно, я не смогу ответить на этот вопрос до тех пор, пока не узнаю больше о Бабе и Его учении. И с этой мыслью я отбросила все сомнения.
Однако, ~бхаджаны| сильно отличались от церковных гимнов, которые я пела ребенком, поэтому я обратила на них все свое внимание. Я заметила, что несколько человек, как мужчин, так и женщин, аккомпанировали пению на индийских барабанах, маленьких металлических тарелочках и фисгармонии. В сочетании эти простые инструменты создавали очень приятный эффект, совершенно отличающийся от мрачной органной музыки моей юности. Я стала также понимать, что мужчина и женщина по очереди вели ~бхаджаны|. Каждый из них начинал ~бхаджан|, пропев одну строфу, которую затем хором повторяли все, кто знал слова. Так повторялось несколько раз во все убыстряющемся темпе, пока последняя строфа снова не начинала звучать очень медленно. Все представление было очень волнующим.
Я смотрела на людей, собравшихся там, и видела, что они представляли множество разных типов и были разного происхождения. Они были всех возрастов -- от детей, спавших на полу возле своих матерей, до стариков, сидевших в задней части помещения на стульях, предусмотрительно поставленных для тех, кому, возможно, было бы трудно сидеть, скрестив ноги на полу. Две характерные особенности, которые, казалось, были присущи каждому -- огромный энтузиазм при пении ~бхаджанов| и явно ощутимую любовь к Бабе, струившуюся из их глаз.
Должна признать, что я стала чувствовать себя весьма странно, участвуя, пусть даже в малой степени, в столь явном групповом поклонении изображению Бабы, как будто Он был Богом. В своей работе, которой я занималась много лет, я всегда была против поклонения человеку, каким бы выдающимся он ни был. Здесь же я сидела с группой людей, вслух поклоняющихся Саи Бабе, который, конечно, имел человеческое тело, хотя и выглядевшее совершенно особенным! Но, вопреки моим сомнениям, меня неудержимо тянуло к Нему и особенно к одному Его портрету в центре алтаря, на котором было запечатлено Его сияющее улыбкой лицо в ореоле черных волос. Когда я смотрела на него, я начинала осознавать свою совершенно нелогичную уверенность в том, что Он улыбается непосредственно мне. Кроме того, каким-то странным образом я ощущала, что Он знает все, о чем я думаю, о моих сомнениях, и однако все понимает и снисходительно улыбается, как бы говоря: "Да, это естественно и правильно, что ты задаешь вопросы и даже сомневаешься сейчас, но вскоре ты поймешь".
