Вампир не ответил.
— Видишь ли, в чём дело, Грачёв… — продолжил Путилин. — Сумарокову удалось достигнуть некоторых договорённостей на самых верхах. В нашей многолетней войне наметилось… нет, не перемирие. Но некий баланс, благодаря которому потери обеих сторон свелись к минимуму. Стая присматривает за порядком в своих рядах, борется с неконтролируемым распространением Дара Зверя. А Дружина в ответ закрывает глаза на… многое.
Он выпрямился и снова прошёлся из стороны в сторону.
— Меня, как и многих Охотников, работающих на земле, такое положение дел не очень-то устраивает, если хочешь знать. Я считаю, что вас, упырей, нужно изводить под корень. Как плесень. Но, увы, решать тут не мне. Однако вся эта история с «Молотом»…
Он сделал паузу, обернувшись на Грачёва, и с удовлетворением отметил, как глаза того сузились, а во взгляде промелькнула догадка.
— Если Стая связалась с заговорщиками — это переносит вопрос совсем в другую плоскость. Революционерами занимается Охранка. Но в данном случае сам бог велел объединить силы. И подать соответствующий рапорт императору…
— Стая тут не причём! — прорычал Грач. — Арнаутов заигрался. И уже получил чёрную метку. Я бы устранил его сам, если бы ты и тот молокосос не помешали…
— М-да… Досадно, наверное. А ещё досаднее, если Арнаутов успеет набедокурить так, что это уже нельзя будет скрыть. Подумай об этом.
Путилин, развернувшись, подал знак филёру, и тот вышел из камеры первым. Сам же статский советник, уже шагнув было за порог, обернулся, аккуратно прикрыв за собой дверь.
— А ещё, я тут подумал… — негромко произнёс он. — Все эти кровавые разборки прямо на виду… Это ведь совсем не в духе Стаи. Выходит, у тебя совсем не было времени на подготовку, и пришлось действовать столь топорно. Но к чему так торопиться, а?
Он с прищуром оглянулся через плечо.
— Да нет, я не ожидаю, что ты ответишь. Но и так понятно, что раз уж ты так запаниковал, то дело серьёзное. Так что Арнаутов затеял-то вместе с этой революционной шушерой? Намекни хотя бы.
Вампир лишь презрительно усмехнулся, и усмешка эта застыла на его изуродованном лице, будто мимические мысли отказались слушаться. Смотрел он по-прежнему зло, исподлобья, но уже без прежней ярости. Кажется, Путилину удалось-таки в ходе этого короткого допроса посеять в нём зёрна сомнения.
— Ну так что? — спросил сыщик. — Крупное ограбление? Или как там они это называют… Экспроприацию в пользу угнетённого класса?
Ухмылка вампира стала чуть шире.
— Согласен, мелковато. Значит, как я и опасался — всё куда серьёзнее. Теракт или даже покушение на какого-нибудь высокопоставленного чиновника. Вот только на кого? Неужто на самого генерал-губернатора? Или…
Путилин вдруг замер, пронзённый неожиданной догадкой. Бросил ошеломлённый взгляд на Грачёва.
Вампир по-прежнему молчал, но губы его растянулись ещё шире, обнажая обломки клыков.
Погода в последние дни не радовала — ветра дули холоднющие, почти каждый день шли мерзкие мелкие дожди вперемешку со снежной крупой. А уж ночные заморозки и вовсе стали такими кусачими, что утром не хотелось на улицу высовываться.
Поэтому очередное занятие «на свежем воздухе» под руководством Кабанова-младшего не вызывало у студентов Горного ни малейшего энтузиазма. Тем более что в этот раз оно шло последним в расписании и грозило растянуться до конца дня. Преподаватель по основам выживания решил организовать настоящий поход в лес — со следованием по карте и компасу по заданным маршрутам и разбивкой лагеря из подручных средств.
В настоящий лес мы, конечно, не отправились — ограничились Академическим парком. Благо, размеры его позволяли устраивать даже такие походы.
Размерам этим я удивлялся с самого начала, особенно когда в руки попал план парка. По сути, Университетский проспект, идущий с севера на юг, отрезал от города изрядный кусок земли, ограниченный с запада и юга рекой. Этакий полуостров, похожий на неровную выпуклую линзу. По площади получалось гектаров четыреста, причём участок этот был освоен едва ли на треть. Облагороженная часть парка — корпуса университета, дендрарий, вымощенные плиткой дорожки и беседки — располагались в юго-восточной части, возле главных ворот и дальше вдоль улицы. А в глубине парк постепенно превращался в обычный смешанный лес, выходящий к дикому неблагоустроенному берегу.
В общем, земли под нужды университета было отдано с большим запасом. С точки зрения городской управы это, наверное, выглядит расточительством — участок-то вкусный. По сути, в самом центре города. Но принадлежит он не местным властям, а императору, так что строить здесь что-то своё они не могут.
