— Воздержусь, пожалуй. Хотя, если у вас ко мне важный разговор — можете заехать вечерком в гости. Я живу на Петропавловской, в фамильном особняке Василевских. Вы легко отыщете, где это, место довольно известное.
Орлов стиснул зубы, явно возмущенный подобной наглостью. Но терять лицо не захотел, тем более на глазах у какой-никакой, а дамы. Натянуто улыбнувшись, он кивнул.
— Что ж, может быть, и заеду, если не будет срочных дел. А теперь — прошу простить, мне пора.
— Не смею задерживать, — произнёс я таким тоном, что прозвучало как «да катись ты колбаской».
Нефилим, развернувшись так резко, что полы его шинели взметнусь, словно подол платья танцовщицы, зашагал прочь. Но отошёл совсем недалеко — на ходу надел свой остроносый шлем, скрывающий лицо и, оттолкнувшись от земли, вдруг резко взлетел, ударив вниз столбом сжатого воздуха так, что нас с Катей припорошило осыпавшимся с кустов инеем.
Скворцова испуганно ахнула, прижавшись ко мне. Опомнившись, сконфуженно отстранилась, поправляя запотевшие очки с трещинкой на одной из линз.
— Уф… Ничего себе! Ты чего так дерзко с ним, Богдан! Это же нефилим, — затараторила она и, резко понизив голос, добавила шёпотом: — К тому же, он из Охранки!
— И чего ему от тебя надо было?
— Да так… Расспрашивал обо всяком. Ладно, мне пора, я на лекцию опаздываю…
Она попыталась было прошмыгнуть мимо меня, но я удержал её за рукав.
— Колись давай, — усмехнулся я. — О чём расспрашивал?
— То есть как так… колись? Это ты к чему? — она подняла на меня испуганные глазёнки.
— Ну, рассказывай, я имею в виду. Что ему надо было? Про «Молот» расспрашивал?
— Ну… да, — шёпотом, не глядя на меня, ответила Скворцова, отворачиваясь от дорожки, по которой как раз проходила группка торопившихся на занятия студентов. — Я не знаю, как он разнюхал. Я вообще несколько дней после той заварухи в «Хаймовиче» носа из дома не показывала. Матушке сказалась больной. Думала, сейчас всех членов ячейки Охранка трясти будет. Правда, я-то и не из ячейки, я только два раза была на собраниях, да и то… Но вроде пронесло. Успокоилась, со вчерашнего дня вот в институт, наконец, вернулась. А тут этот…
— А чем конкретно он интересовался? Той дракой в «Хаймовиче»?
— Нет. Он знает, что меня там не было. Но кто-то из обслуги ресторана рассказал, что видел нас с тобой и Бэллой перед собранием, на втором этаже. Вот про Бэллу он больше всего и спрашивал. Откуда мы знакомы, как её найти, что я вообще про неё знаю…
— И что ты ему рассказала?
— Да ну тебя! Нечего мне рассказывать!
— Точно?
— Тоже допрос учинишь? Не знаю я ничего, говорю же! И вообще, мне бежать пора, лекция уже началась…
Я снова мягко, но настойчиво удержал её за локоток.
— Знаешь, знаешь. Иначе с чего бы так нервничала?
— Да не нервничаю я! — возмутилась Катя и дернулась, пытаясь вырваться. Однако, обернувшись, встретилась со мной взглядом и вдруг обмякла, широко раскрыв глаза.
— Так что ты знаешь? — вкрадчиво, с нажимом спросил я, не прерывая зрительный контакт.
— Мне кажется… Я её видела вчера… — пролепетала Скворцова. — Правда, я не уверена. Издалека видела, может, просто обозналась.
— Где? Когда?
— Прямо тут. Вчера после обеда. Последней у нас была лекция по ботанике, в оранжерее. И там неподалёку, в зарослях, подсобки какие-то. Там обычно дворники да садовники инструмент свой складывают. И, кажется, комнатки есть для отдыха…
Хм… Интересно, интересно…
— А она тебя видела?
Катя молча помотала головой, всё так же с широко раскрытыми глазами смотря на меня снизу вверх.
— Кому-нибудь ещё про это рассказывала?
Снова помотала головой.
— Умничка, — я притянул её к себе и чмокнул в лоб. — Вот и помалкивай. Ладно, беги на свою лекцию.
Окончательно смутившись и покраснев до кончиков ушей, Скворцова порывисто развернулась и почти бегом поспешила по дорожке к учебному корпусу. Я проводил её взглядом, невольно отметив небольшую прореху на толстых шерстяных колготках и стоптанные несуразные ботинки, кажущиеся ей великоватыми. В целом, одета девчонка очень скромно, явно из небогатой семьи.
Я вздохнул. Тоже мне, революционерка. Борец с кровавым режимом нефилимов…
Биологии у нас сегодня по расписанию, как назло, нет. Да и вообще, на первую лекцию я уже безнадёжно опоздал. Что ж, а не наведаться ли мне тогда в оранжерею? Зацепка, конечно, очень сомнительная, но других пока всё равно нет. К тому же, с точки зрения беглых заговорщиков скрываться прямо здесь, на территории университета — это несусветная наглость.
Впрочем, не зря ведь говорят, что прятать что-то лучше всего на самом виду…
Оранжереи, о которых говорила Скворцова, находились в дендрарии — обширном секторе в южной части парка, в котором были высажены образцы различных растений, подчас довольно редких и неприспособленных к местному климату.
