— Борись! Борись, слышишь⁈ — через силу прорычал я, встретившись с Радой взглядом. Глаза её были широко распахнуты от ужаса и боли, но после моего окрика в них появилось, наконец, осознанное выражение.
Наши тонкие тела по-прежнему были соединены в одно целое за счёт поглощающих щупалец, которые я запустил в неё, оттягивая на себя излишки эдры. Чёрный глаз внутри неё медленно, неохотно начал смыкать светящиеся веки, и чудовищное давление ослабло. Ещё немного — и гул вокруг вдруг стих, одновременно с тем, как портал захлопнулся. Мгновенно, будто лопнул мыльный пузырь. И сразу же окружающее пространство заполнилось какофонией других звуков — треск, грохот, звон осколков стекла, тревожные выкрики из коридора и с улицы.
Рада бессильно повисла у меня на руках, и я поначалу испугался, что она потеряла сознание. Но она всё же выпрямилась, вцепилась в меня дрожащими бледными пальцами. Я прижал её к себе крепче, гладя по волосам и бормоча что-то успокаивающее, хотя у самого сердце колотилось, кажется, под двести ударов в минуту, а Средоточие едва не разрывалось от поглощенной эдры.
На спине девушки, между лопатками, я заметил какое-то свечение, пробивающееся даже сквозь ткань. Круг, расписанный сложным узором из шаманских рун, светился, словно выложенный тонкими неоновыми трубками. И не просто светился — он обжигал так, что на ночнушке местами остались подпалины, да и кожа вокруг светящихся шрамов покраснела.
У меня и самого на спину будто целый поднос горячих угольков насыпали — кожа под одеждой горела. К счастью, жжение это постепенно затухало, и у Рады тоже, хотя светиться шрамы не переставали.
Подняв глаза, я вдруг встретился взглядом с албыс. Ведьма взирала на спину Рады с непередаваемым ужасом и изумлением, смешанным с восторгом.
— Знаешь, что это? — с надеждой спросил я, чуть оттягивая ткань вниз.
Рыжая ошарашенно покачала головой, жадно впиваясь взглядом в светящийся узор.
— Покажи! Покажи всё! — пробормотала она, подлетая ближе.
Я рванул рубашку, обнажая спину Рады, и лишь по тому, как она вздрогнула и подняла на меня взгляд, запоздало сообразил, что немного переборщил. Рванул со страху слишком сильно — тонкая ткань с треском разошлась едва ли не до подола, и если бы я не удерживал разорванную рубашку в пальцах, девушка оказалась бы полностью обнажена.
Рада ещё сильнее вцепилась в меня пальцами, но не отстранилась и не вскрикнула. Лишь смотрела снизу вверх широко распахнувшимися глазами.
Встретить этот взгляд было большой ошибкой. Почти как с Беллой, только тут никакого Дара Морока не было. Было что-то другое, но не менее мощное, заставившее сердце, только что колотившееся, как пулемёт, вдруг замереть на мгновение. А может, и не на одно. Весь мир вокруг словно поставили на паузу. Или это просто я ничего больше не хотел видеть, кроме этих глаз.
Вырвал меня из этого состояние шипящий испуганный возглас албыс. Кое-как оторвавшись от созерцания расписанной старыми шрамами спины Рады, она в ужасе взглянула на меня.
— Кто… Кто это сделал? Как он осмелился⁈
— Да что это, чёрт бы тебя побрал⁈ — прорычал я, так что Рада испуганно обернулась, потом снова взглянула на меня, уже с немым вопросом.
— Рада!
Хриплый окрик со стороны двери заставил обернуться уже нас обоих. Демьян, пошатываясь, проковылял к нам из коридора, обхватил в охапку, осматривая обоих. Тоже задержался взглядом на пестрящей светящимися рунами спине девушке, отдёрнул от неё руку, будто обжёгся.
— Рада! Дочка…
— Всё… хорошо, — разжав наконец, бледные, почти белые губы, прошептала девушка. — Мне только надо… отдохнуть теперь немного…
Силы её окончательно покинули, и она рухнула бы на пол, если бы я её не удержал. Я подхватил её на руки, невольно удивившись, какая она лёгкая — просто невесомая. Впрочем, меня сейчас так распирало изнутри потусторонней мощью, что приходилось контролировать каждое своё движение, каждое усилие.
— Скорее! — опомнился Демьян, стаскивая с себя куртку и прикрывая ею девушку. — К нам в избу, в её старую комнату!
Это пока, пожалуй, был лучший вариант. Едва не вырвавшийся на свободу Дар превратил спальню Рады в место побоища — вся мебель и вещи были сдвинуты со своих мест или вовсе разбиты, в окно, позвякивая остатками стекла в раме, задувал ветер с улицы. Остатки шальной эдры витали в воздухе плотными светящимися шлейфами, но у меня не было сил втянуть их. Я был похож на переполненный сосуд, и чувство, на самом деле, было не из приятных. Стоило мне сдвинуться с места, как закружилась голова. Я пошатнулся, перед глазами всё поплыло. Демьян обеспокоенно схватил меня за плечо, хотел было забрать у меня Раду, но я упрямо мотнул головой и оттолкнул его. Пожалуй, слишком сильно.
Чуть пошатываясь и прищуриваясь, потому что перед глазами всё двоилось и искажалось, я вышел из здания и потопал к избе Демьяна, время от времени встревоженно поглядывая на Раду. Переключился на Исцеление. Нет, вроде бы всё в порядке. Просто спит.
— Она опасна! — прошипела албыс мне из-за плеча. — Ты даже не представляешь, как! Убей её, пока не поздно!
