— Ладно. Раз я гожусь тебе в господа, то ты годишься служить у меня. И графине ты тоже предан.
— Я Гастон и служу тому, кому хочу и кто сам этого хочет, — ответил гигант. — Только мне кажется, недалек тот день, когда я смогу назвать вас и графиню своими господами, а не служить разным господам.
— Может быть, — прохладно ответил Саймон, берясь за перо, чтобы внести Гастона в список людей, находящихся у него на службе.
И день отъезда он пришел в беседку мадам Маргарет и застал ее там, полулежавшую на кушетке, бледную и подавленную. Увидев на Саймоне панцирь, она изменилась в лице, и губы ее дрогнули.
— Я пришел проститься с тобой, Марго, — тихо сказал он.
Она встала с кушетки:
— Вы… уезжаете в Байо?
— Да. Наконец-то ты избавишься от меня.
— Вы… вы больше не вернетесь? — на ее глаза навернулись слёзы.
— Вернусь, если Богу будет угодно. Но если так случится, что я погибну в сражении, вспоминай обо мне, Марго, и знай: если я обижал тебя и причинял тебе вред, то не по своей воле. И помни еще, что я нежно любил тебя, — неожиданно он опустился на колено и поцеловал ее холодную руку. — И не мучай тут без меня Мэлвэллета, — сказал он, пряча улыбку. — Пожалей его, ему твой нрав не по плечу.
Маргарет слабо улыбнулась:
— Я покорилась.
— Да, — он встал с колена и задержал на ней взгляд. — Прощай, Марго.
— Прощай, — чуть слышно прошептала она.
Круто повернувшись, он пошел к двери.
Маргарет, не чувствуя под собой ног, шагнула вслед за ним, протягивая к нему руки.
— Ты еще вернешься сюда? — крикнула она и бросилась и нему в объятия.
— Вернусь, если останусь жив. Но тогда я поведу тебя под венец, — сказал он и склонился над ней, покрывая ее лицо долгими и страстными поцелуями.
Она не отворачивалась и не противилась, хотя ее губы оста вались безответными. Вдруг, словно опомнившись, он разжал свои объятия и скрылся за дверью. Маргарет опустилась возле стола на колени и зарыдала. Потом она затихла и так и оставалась на коленях, не замечая ничего кругом. Она и сама не знала, долго ли простояла так. Вдруг до нее донесся шум голосов и стук лошадиных копыт из-за окна. Поднявшись с колен, Маргарет подошла к окну и встала на высокую скамейку под окном. Внизу Саймон, прощаясь, пожимал руку Джеффри. Потом к Саймону подошел лорд Фалк, и Саймон опустился на колени, благословляемый Фалком. И вот уже Саймон сидит на коне. Он движется в направлении подъемного моста в окружении своих людей, поворачивает голову и смотрит на ее окно и машет рукой. Кавалькада удаляется, и цокот лошадиных копыт становится все тише и тише и совсем стихает.
Неслышно вошла Жанна, подошла к Маргарет и обняла ее за талию. Так — вдвоем — они стояли молча, пока Маргарет слегка не отстранилась от Жанны.
— Жанна, — сказала Маргарет, — распорядись, чтобы ко мне пришли кузен и его отец.
Голос Маргарет звучал довольно спокойно и твердо.
— Сейчас, дорогая. Что ты собираешься делать? — спросила Жанна.
— Пусть они придут сюда, — негромко, но настоятельно повторила Маргарет.
Графиня встретила шевалье и своего дядюшку, сидя за столом в кресле с высокой спинкой. Лицо Маргарет казалось надменным.
Господин де Галледемэн поклонился ей:
— Вы желали видеть нас, мадам?
— Да, дядюшка. Я хочу, чтобы вы услышали то, что я скажу сейчас вашему сыну.
Господин де Галледемэн вопросительно взглянул на шевалье.
— Неужели, мадам, Виктор чем-то досадил тебе?
— Досадил — не то слово, сеньор. Шевалье поймет, отчего, и думаю, что ему лучше удалиться в его владения.
Шевалье вздрогнул и уронил цветок, который держал в руке.
— Марго!
— Не смейте так называть меня, мсье, — сказала она с презрением. — Вы знаете, почему я не намерена больше терпеть здесь ваше присутствие.
— Милая кузина, в своем ли вы уме? — пролепетал шевалье. — Я ничего не знаю.
— Рассказать вам?
— Конечно, мадам. Я теряюсь в догадках.
— Ну так вот — я была в саду в тот день, когда вы подослали своего наймита убить лорда Бьювэллета.
— Виктор! Мадам! — ужаснулся господин де Галледемэн. — Этого не может быть. Мой сын…
— Взгляните ему в лицо, — сказала Маргарет, не скрывая своего отвращения к шевалье. — Какие еще доказательства нужны вам?
Тихо кипя от скрытой ярости, шевалье, однако, сумел выжать из себя улыбку:
— Это какой-то бред, кузина. Не понимаю, о чем вы говорите.
— И тем не менее, мсье, вам придется покинуть мои владения.
Господин де Галледемэн подошел к Маргарет.
— Мадам, не может быть, чтобы это была правда. Такое бесчестие! Я умоляю, выслушайте Виктора, пусть он оправдается в ваших глазах.
— И он станет отрицать то, что я сказала? — усмехнулась Миргарет.
— Виктор, — обратился господин де Галледемэн к сыну, — ради Бога, ты ведь не сделал этого?
— Н-нет, — вяло отозвался шевалье, но не сумел взглянуть в глаза отцу.
Господин де Галледемэн шагнул к нему и взял его за плечи:
— Смотри мне в глаза. Это правда?
Шевалье вскользь взглянул на непреклонно-суровое лицо Маргарет и засмеялся.
— Вы слишком щепетильны, отец, — самым беспечным тоном сказал он.
Господин де Галледемэн убрал свои руки с плеч сына, словно боялся замараться.
