Обе женщины скромненько прошмыгнули к столу и тихонько примостились за ним. Маргарет подтолкнула свою робкую спутницу к табурету в конце стола, а сама села возле нее, оказавшись между Жанной и каким-то крепко сбитым малым с кудлатой рыжей бородой. Хозяин поставил перед женщинами две деревянных тарелки с солониной и принес им немного почти несъедобного хлеба. Как ни голодна была Жанна, ей было почти невмоготу есть эту неаппетитную, плохо приготовленную солонину, и она с трудом преодолевала свое отвращение. Маргарет, не столь капризная в своих привычках, ела охотно, несмотря на то, что и ей этот ужин совсем не нравился. Один из сидящих напротив мужчин, не отрываясь, уставился на Жанну, отчего она покраснела и потупилась.
— Девчонка, однако, давится, — заметил ее мучитель. — Какая разборчивая!
— Моя сестра не совсем здорова, — быстро сказала Маргарет. — У нее нет аппетита.
— А по-моему, ужин неплохой, — проворчал хозяин. — Если он вам не нравится…
— В самом деле — неплохой, — поспешила заверить трактирщика Маргарет. — Правда, Жанна?
— Очень хороший, — ответила Жанна дрожащим голосом.
— Видать, твоя сестра привыкла к сочному мясу? — насмешливо спросил хозяин, недовольный тем, что его гостям не по нутру его кулинарное искусство.
Маргарет кивнула:
— Моя сестра в служанках у графини Маргарет де Бельреми, — смело заявила она и услышала рядом учащенное дыхание встревоженной Жанны.
В ответ раздался взрыв хохота.
— Ну и вранье! — заливался тот, что сидел напротив. — Врет и не краснеет! Нахальный юнец!
Сосед Маргарет подался вперед, чтобы получше разглядеть Жанну, у которой слегка задрожали руки.
— Так… Лицо бледное, — сказал он, — руки тоже белые. Не в поле, знать, работаешь…
— Она горничная у графини, — сказала Маргарет.
Сидевшие вокруг стола люди стали немного дружелюбнее.
— А сам ты кто, малый? — спросил кто-то у Маргарет. — Паж, небось, в такой накидке-то.
— Да, — кивнула Маргарет. — Госпожа позволила нам отлучиться на праздник в Юлинколь.
— А звать тебя как? — спросил рыжебородый.
— Леон Маргрут.
К столу подошел трактирщик:
— Говорят, в Бельреми эти проклятые англичане. Это правда? — спросил он.
— Да! — глаза Маргарет загорелись.
— И как там твоя госпожа?
— Она пленница.
— Ого-го! — человек, сидевший напротив Жанны, хлопнул себя по бокам. — Гордая графиня — пленница. Ничего себе — с ее-то норовом!
Жанна умоляюще положила свою чуть дрожавшую руку на руку Маргарет, боясь, что та вот-вот выдаст себя. Маргарет овладела собой и принужденно засмеялась.
— Ты когда-нибудь видел графиню? — спросила она.
— Видел раз. Ехала верхом со своей свитой. Гордячка, что и говорить. Сама, говорят, своих солдат водит в бой.
— Да, было однажды, — сказала Маргарет. — И они хорошо сражались.
— Верхом на коне, в доспехах! Храбрая штучка!
Кто-то отпустил непристойную шутку, и щеки Маргарет от гнева покрылись красными пятнами. Рыжебородый ухмыльнулся:
— Смотрите-ка на этого индюшонка! Уж не влюблен ли ты в свою госпожу, Леон Маргрут?
— Да!
— А она? Добрая она с тобой?
Краска сошла с лица Маргарет. Она засмеялась:
— Когда добрая, а когда злая.
Рыжебородый сочувственно кивнул:
— Да, все так, никогда не угадаешь с этими знатными дамами. Ты, видать, еще совсем молод, парень?
В одежде мальчика Маргарет казалась совсем юной, хотя на самом деле ей уже было двадцать пять лет.
— Да… н-н-н-не знаю, мне семнадцать лет, — не очень уверенно ответила она.
— А сколько твоей любезной сестрице? — спросил человек, сидевший напротив Жанны и подался вперед над столом, чтобы поближе рассмотреть ее лицо.
Жанна съежилась и сцепила пальцы рук.
— Ей восемнадцать, — ответила Маргарет. — Отодвиньтесь от нее, вы смущаете мою сестру, слышите?
— Ах ты наглец! Я смущаю ее! Это она меня смущает — такая милашка!
— Ну-ну, не надо, — проворчал рыжебородый сосед Маргарет, — девушка устала.
— Так устала, что и поцеловать ее нельзя? — оскалился мучитель Жанны и наклонился через весь стол в ее сторону.
Жанна слабо вскрикнула, но Маргарет в один миг вскочила на ноги, и в руке у нее сверкнул кинжал.
— А ну назад, ублюдок! — крикнула она.
Поднялся шум и трое мужчин, плечом к плечу, медленно двинулись на Маргарет. И тут между ними и Маргарет возникла гигантская фигура рыжебородого.
— Тихо! Сядьте, ты, Луи, и ты, Жак. Он же еще мальчишка. А ты оставь девчонку в покое, Фонар!
— Надо было научить этого нахала почтительно разговаривать со старшими, — пробурчал тот, которого рыжебородый нашил Фонаром, но тоже сел на свое место, хоть и не совсем успокоился и, уже севши, добавил: — Что-то ты уж слишком добренький нынче, Гастон!
Гастон опустил свою могучую руку на плечо Маргарет и, чуть подтолкнув, усадил ее на табурет.
— Спрячь свой кинжал, глупый щенок, пока я не отобрал его у тебя.
— Хватит! — крикнул трактирщик. — Никаких скандалов и ссор! Уходите, молодой человек, и заберите с собой свою сестру. Счастливого пути и всех вам благ!
Громадный кулачище Гастона с грохотом опустился на стол, так что подпрыгнули вверх деревянные тарелки.
