Около трех бар почти опустел, остались только мы. К тому времени я окончательно опьянела и решила пойти в туалет. Я встала и удивилась своим ощущениям – я словно не вылезала из бассейна, при этом на меня давила двойная сила тяжести. Когда я, спотыкаясь, вошла в туалет, меня приветствовала дюжина девушек с разрумянившимися от выпивки лицами в коричневых юбках колоколом, похожих на мою. Я видела свои отражения в каждой поверхности: потолке, двери, стенах. Когда я оборачивалась, отражения оборачивались вместе со мной. Я поправила юбку, и они поправили юбку. После этого я поняла, что пришло время избавиться от некоторого количества коктейлей.
Моя рука, я встретила в зеркале над раковиной свой блуждающий взгляд, все прочее расплывалось. Мне стало стыдно – похоже, я потихоньку превращаюсь в тихую алкоголичку. Рядом с дверью стоял диван, его изрезанная искусственная обивка была заклеена клейкой лентой. Я села на диван и закрыла глаза, и тут же в темноте меня закружили русские горки. Я снова открыла глаза. Пора домой.
Пока я рассматривала себя в зеркало, дверь оставалась закрытой. Я попыталась открыть ее, но обнаружила, что у меня ничего не получается. Я надавила на дверь, затем попыталась выбить ее ударом ноги. Осознав, что меня заперли, я закричала и замолотила в дверь кулаками. Откуда-то раздавался наводящий уныние гитарный перебор. Уборщики уже начали вытирать столы и прибираться, когда я отправлялась в туалет. Наверное, они и заперли дверь, не проверив, нет ли там кого. Я приказала себе не паниковать, прекрасно понимая, что Юдзи заметит мое отсутствие и пошлет кого-нибудь проверить туалеты. Возможно, это одна из его глупых шуток. Я упала на диван и снова закрыла глаза, хотя делать этого мне явно не следовало.
Несколько минут спустя я склонилась над раковиной, а желудок судорожно выпихивал то, что я успела выпить за вечер. После этого я почувствовала себя значительно лучше. Я сполоснула лицо и покрасневшие глаза и наконец-то немного протрезвела. Затем набрала в ладони пахнущей хлоркой воды и прополоскала рот. Теперь, когда комната больше не пыталась раскачиваться из стороны в сторону, перспектива просидеть ночь в запертом туалете показалась мне не слишком радужной. Музыка в баре стихла.
Бармен, который выпустил меня из заточения, улыбался широчайшей улыбкой. Послушать его, так дверь и не думали запирать. Я потащилась за ним в опустевший бар. Стулья стояли на столах вверх ножками, огни были потушены. Парень в бандане подметал мусор вокруг моих ног.
– Мы закрываемся, – сказал бармен, – ваши друзья ждут снаружи.
Я поблагодарила его и вышла на незнакомую улицу.
Я была так рассержена, что некоторое время просто тупо стояла, дымя сигаретой. Юдзи не только ушел без меня, он забрал с собой мой кошелек. О чем он только думал? Как я теперь доберусь до дома? Я побродила по улицам, заглядывая в окна баров и закусочных и ожидая увидеть его глупую шапочку мойщика окон. Может быть, он решил, что я ушла домой и забыла кошелек, поэтому забрал его? Наверняка кто-то из персонала сказал ему, что я ушла. В любом случае я собиралась устроить Юдзи головомойку, как только доберусь до него. После часовых блужданий я спустилась в подземку и решила дождаться утра. Три часа спустя я проснулась – вокруг бурлила толпа, а плечо занемело. Я была взбешена. Юдзи придется придумать основательную причину, чтобы объяснить свое поведение, иначе мне придется хорошенько подумать над решением оставить Японию вместе с ним. Как он смеет так обращаться со мной!
Автобус остановился у подножия холма. Я поблагодарила водителя и шагнула в залитое солнцем пространство. Холм, на котором стоял дом Юдзи, был так крут, что приходилось карабкаться, нелепо опустив голову, словно клоун. Спускаясь вниз, велосипедисты вынуждены были нести велосипеды на плече, а я всегда боялась, что при спуске тормоза машин не выдержат, и они устремятся вниз в свободном полете. Я упрямо лезла вверх, морщась, когда в босую ногу впивались камушки. Строители вырубили в холме террасы для домов и вилл, и каждый выступ окаймляла бамбуковая рощица, звеневшая комарами и прочими невидимыми охотниками за человеческой кровью. К тому времени как я добралась до дома Юдзи, кожу покрывал пот, содержащий все яды, что я вливала в себя прошлым вечером. В холле я постояла, слизывая с верхней губы соль, пока дыхание не восстановилось.
