[287, с. 15-16]. Проводить такие мероприятия, с формальной точки зрения, должен был не
хранитель ширмы, а рыночный пристав (мухта-сиб), в компетенцию которого входил
надзор за торговлей и ценами. Мас'уд, очевидно, действовал по указанию халифа, от
которого и получил необходимые полномочия.
Последние упоминания о Мас'уде не позволяют составить определенное представление о
его дальнейшей судьбе. Согласно ал-Макризи, в апреле-мае 1006 г. он все еще был
хранителем ширмы [288, т. 2, с. 72].
Между тем у того же автора мы несколькими строчками ниже читаем, что Мас'уд и Худ
были отстранены от руководства полицией [288, т. 2, с. 73]. Наконец, под 399 г.х. (5
сентября 1008 - 24 августа 1009 г.) Ибн ал-Каланиси сообщает, что Мас'уд, вновь
называемый здесь меченосцем, казнил по приказу ал-Хакима наместника Дамаска
Хатегина [114, с. 65]. Иной информацией о Мас'уде мы, к сожалению, не располагаем.
Другой слуга-саоаби, занимавший пост хранителя ширмы, Гади, также выполнял особые
поручения халифа. Как и Мас'уд, он время от времени выступал в роли палача. Так, в 405
г.х. (2 июля 1014 - 20 июня 1015 г.) он по приказу ал-Хакима казнил главного судью Египта
Малика Ибн Са'ида, подозреваемого в симпатиях к сестре халифа Ситт ал-Мулк, с которой
ал-Хаким был тогда в весьма натянутых отношениях [288, т. 2, с. 106-107].
Одно поручение стало для Гади роковым. В 1020 г. ал-Хаким отдал Каир на разграбление
войскам, состоявшим из негров. Когда через некоторое время халиф решил прекратить
беспорядки, Гади ас-Саклаби53 бьш послан с войсками усмирять чернокожих бойцов.
Гади выполнил поручение, но увиденное в городе так потрясло его, что, вернувшись к ал-
Хакиму, он заявил, что даже византийский император, войди он в Каир, не допустил бы
такого. Придя в ярость, ал-Хаким немедленно приказал казнить его.
В период правления ал-Хакима в государственной администрации служили и другие
спуги-сакалиба. Майсур ас-Саклаби был в 388 г.х. (3 января -22 декабря 998 г.) назначен
наместником Триполи Сирийского [286, т. 2, с. 285; 288, т. 2, с. 18; см. также: 114, с. 50-51].
Худ, который, как мы видели, занимал высокие должности в полиции, был в 404 г.х. (13
июля 1013-1 июля 1014 г.) наместником Барки [288, т. 2, с. 104]".
Говоря о служивших в фатимидском Египте сакалиба, нельзя обойти стороной и вопрос о
происхождении Барджавана. С.Лэйн-Пул и И.Грбек считали Барджавана славянином [516, с. 124; 491, с. 575]. Между тем источники сообщают о Барджаване противоречивую
информацию. Единственное упоминание о Барджаване как о спуге-саклаби встречается у
ал-Макризи [286, т. 2, с. 12]. Но тот же автор дает Барджавану еще две характеристики. В
одном месте ал-Макризи, следуя за Ибн Хапдуном, называет Барджавана белым евнухом
[286, т. 2, с. 3; ср.: 277. т. 4, с. 57; 114, с. 55; 248, т. 7, с. 482], в другом - дает ему нисбу ас-
Сикилли [286, т. 2, с. 285]. Но этим противоречия отнюдь не исчерпываются. По Ибн
Халликану, Барджаван бьш негром [278, т. 1,с. 244]. Ввиду того, что многие другие авторы
считают Барджавана белым, утверждение Ибн Халликана можно было бы рассматривать
как ошибку, навеянную, возможно, аналогией со знаменитым ихшидидским слугой
Кафуром, но и в кратком сообщении неизвестного автора, опубликованном в 1990 г. 'У.'А.
Тадмури в приложении к истории Йахйи Антио-хийского, мы читаем, что Барджаван был
чернокожим [310, с. 463].
Таким образом, Барджаван мог быть решительно кем угодно - и саклаби, и сицилийцем, и
негром. Поскольку все приведенные выше сведения восходят к довольно поздним
источникам, довольно трудно заключить, кем именно его следует считать. Можно сделать
лишь следующее замечание. Один из наиболее видных деятелей своего времени,
Барджаван упоминается во многих источниках, причем средневековые авторы довольно
подробно рассказывают о нем. Между тем его нисба указывается лишь в двух случаях, а
многие писатели ограничиваются лишь словами о цвете его кожи. Такое противоречие
можно объяснить только предположив, что большинству историков нисба Барджавана
вообще была неизвестна. Почему? Ответ на этот вопрос, видимо, дает ал-Макризи.
Согласно ему, Барджаван был воспитан во дворце ал-'Азиза [286, т. 2, с. 3]. Таким образом, Барджаван попал во дворец еще ребенком. Его происхождением, очевидно, никто не
интересовался, а сам он, скорее всего, не мог объяснить, откуда его привезли. Нисбы, подобной той, которую носили многие другие слуги, в частности, сакалиба, у него просто
не было, и потому большинство авторов указывают лишь цвет кожи. При этом никто из
процитированных авторов не видел Барджавана своими глазами; противоречия в
отношении цвета кожи объясняются, видимо, тем, что вокруг него, как и вокруг многих
других видных деятелей, ходило немало легенд и слухов. Вопрос о нисбе Барджавана
остается, таким образом, открытым и решить его можно только с помощью новых
источников. Безусловно, Барджаван мог быть и славянином, но заявлять об этом с
уверенностью нет никаких оснований.
При фатимидском дворе Барджаван, бесспорно, был выдающейся личностью. В 997-1000
