«4 июня 1918 года в г. Акмолинске арестованы учителя Николай Павлович Горбачев, Садуакас Садвакасович Сейфуллин и Нургаян Бекмухаметов. Первый из них был членом Акмолинского совета по просвещению, а последние — членами Акмолинского Совдепа. Принимая во внимание:
1. Что Советы по просвещению — учреждение не большевистское, организовавшееся под давлением учительства в целях защиты школы от развала.
2. Что некоторые из учителей, как и другие интеллигенты, в мелких уездных городах входили в Совдепы, не сочувствуя Советской власти, но желая ослабить ее резкие проявления. К числу таких интеллигентов, несомненно, принадлежат и учителя Сейфуллин и Бекмухаметов.
3. Что все эти три учителя не являются опасными для существующего строя, но будут полезными работниками в деле народного образования, особенно имея в виду громадный недостаток учащих вообще и учащих-казахов в частности.
4. Что все это подтверждается и фактом обращения местного учительства с ходатайством об освобождении из-под стражи перечисленных учащих — совет Западносибирского краевого учительского союза просит не отказать в пересмотре вопроса о содержании учащих Горбачева, Сейфуллина и Бекмухаметова под стражей и об освобождении их, хотя бы под поручительство.
О распоряжениях ваших Совет просит его уведомить».
К этому времени Сакен и его товарищи потеряли всякую надежду на спасение.
15 марта первый департамент министерства юстиции ответил, что эти люди находятся в ведении министерства внутренних дел, а посему «просим нас больше не беспокоить».
Между тем «вагон смерти» прибыл уже в омский лагерь.
Со слезами на глазах встретились с омским лагерем акмолинские совдеповцы. Они радовались, как будто приехали к себе домой. Радовались без улыбок, они даже не могли говорить после 47 дней мучений и нечеловеческой борьбы за жизнь.
Сакен особенно рад — Омск почти родной город. С ним связаны годы его юности.
Теперь он мучился в поисках средств, чтобы дать знать о своем прибытии товарищам на воле.
Омский лагерь тоже напоминал хлев, но хоть из щелей в полу не сквозит. Зато здесь свирепствует тиф. Бакен Серикбаев, Хафиз Гизатуллин, Афанасьев и Смакотин уже попались в когти тифа.
Так шли дни, проходили недели. Ранней весною заключенных под конвоем стали выводить в город убирать улицы. С тех, кого водили в город, снимали оковы. Конечно, выходы в город помогли установить связи с теми, кто оставался на воле, кого тревожила участь узников. Они подготавливали их побег.
Омский правитель адмирал Колчак еще не узнал горечи поражений, и всем, кто делал на него ставку, казалось, что недалек тот день, когда вновь все будет по-старому. Колчаковская контрразведка спешила очистить тылы перед славным походом на Москву. Сакен понимал, что каждую минуту его могут расстрелять, как расстреляли тысячи невинных людей. Нужно, не теряя времени, попытаться бежать из лагеря.
Жанайдар Садуакасов и Курмангали Туяков занялись поиском документов для Сакена и Абдуллы.
25 марта 1919 года Сакену достали справку. «Действительно выдано учащемуся Омской педагогической школы для взрослых Дюйсенбию Асиеву, казаху из Слетинской волости Омского уезда, 26 лет. Асиев находится на весенних каникулах».
Теперь можно и бежать. Но бежать придется одному. Абдуллу внезапно свалил тиф. И Бакен Серикбаев в тяжелом состоянии, вряд ли выживет.
Трудное это было прощание. Бакен не мог говорить. Глазами, полными слез, проводил он друга.
Когда Сакен вышел во двор тюрьмы, то увидел людей, убиравших снег и мусор. Это были товарищи, которые с риском для себя должны помочь Сакену в бегстве. Молча попрощались. Сакен лег в сани. Друзья быстро завалили его снегом и мусором.
