– Не знаешь, чего хочешь от жизни? – тут я почувствовал себя весьма скованно, словно принимаю участие в допросе в качестве обвиняемого.
– Именно. От этого и злой такой.
– Ужас какой! Прям тьма. Знала я одного такого персонажа. Любил выпить, подебоширить слегка. Но к математике относился трепетно, очень хорошо знал тонкие нюансы и актуальные проблемы науки.
– И что с ним? Спился?
– Мало хорошего. Пытается под упрёком совести скрыться от жизни.
– Это ты мне будущее предсказываешь?
– Знаешь, Рекрутов? Он бы ответил идентично. Вот прям один-в-один. Филипп всегда любил остроумничать, но по-настоящему хорошо ему это делать получалось довольно редко.
– Кайховский?! – неистово сумел предположить я. – Как же он меня успел заколебать, если честно.
– Одинокая душа поэта. Вечно что-то писал, придумывал, разыгрывал. Беспощадный календарь…
– Так, ну хватит… – я немного завёлся и перебил Ольгу.
– Да ладно тебе. А вообще… Не знать, чем ты хочешь заниматься в восемнадцать лет – это нормально, некоторые находят своё призвание и в сорок, и пятьдесят…
– Вообще-то мне уже девятнадцать, но смысл я уловил.
Она кивнула головой и немного задумалась.
– Да и хрен с этим всем. Что было, то было. Но это было очень и очень. Нет, прям ОЧЕНЬ неприятно.
– Ты всё ещё про тот вечер? – на всякий случай уточнил я.
– Нет, Лазарь, я про всё твоё жалкое существование, – иронично, но немного даже обидно, – знаешь, в один момент я прямо подумала о том, чтобы уничтожить тебя, представляешь? Стереть в порошок. Сжечь до пепла. Или.
– Или? – подыграл я, ожидая коварную улыбку Заречной и потенциально интересного варианта развития событий.
Спасибо, алкоголь, что ты есть.
– Или согласиться пойти с тобой на свидание, заранее договориться с барменом и подмешать в твой напиток какой-либо ерунды, а спустя какое-то время… В общем, я немного прерву нить повествования… И продолжу от твоего лица, ты ведь не против?
%%%
А!? А?
Во рту расплескались волны горечи, которые спешно заставили мой язык онеметь.
Что!? Что? Неужели местный алкоголь такой коварный и ублюдочный? Надеюсь, я не сильно испортил ожидания Ольги Сергеевны? Надеюсь, она не сочтёт меня полным слабаком? Но я же… Воды хочу. Очень и очень.
В любом случае, всё можно повторить по новой. А затем ещё пару раз.
С колоссальным трудом и болью разлепив глаза, я сразу же почувствовал, как в нос сразу нокаутом ударил насыщенный и едкий запах дыма. Какой-то странный сон что ли? Но! Это же не какие-то там простые вещи…
Бескрайнее небо. Где-то вдалеке макушки ёлок (или сосен). И… И грёбанная куча всякого хлама, в центре которого дранный матрас, на котором грациозно располагаюсь я, со связанными руками и заклеенным ртом.
Синеватое пламя дружно соединяется в хоровод вокруг меня, провозглашая мою собственную тупость и доверие.
Откуда-то из-за спины появилась довольная Ольга Сергеевна, уже, к великому сожалению, одетая и воодушевлённая дальнейшим сценарием.
– Что? Понравилось свидание? Учитель года… – демонстративный плевок в мою сторону. Может, ты им и огонь потушишь, показушница?
Вообще-то я преподаватель. Вот же тварь. Красивая тварь.
– И запомни раз и на всю свою жалкую, обмазанную дерьмом жизнь, Лазарь: первое – мне абсолютно безразлично, как ты стал учи… преподавателем и все остальные подробности твоей жизни. И второе: если твоя тактика – огонь и наступление, то наша тактика – огонь и огонь. – Её голос был наполнен справедливостью, которая наконец-то воздерживала, и сладостью от мести, терзавшей её маленькое, но такое злое сердечко всё это время. – И, конечно же… Добро пожаловать домой, придурок!
%%%
– …как тебе такое? – закончила свой полёт фантазии Ольга.
– Бред полный. Я бы о таком даже писать не стал, но… Вообще… Да… Я словно на себе всё это прочувствовал. Как в 7-D кинотеатре! С фантазией у тебя полный порядок, поздравляю.
– А ты что, думал, один можешь сказочки сочинять? – с намёком на мои лекции с элементами художественной литературы задала риторический вопрос Заречная.
Я ненароком глянул на часы и осознал, что время в её компании не просто бежит, оно несётся, мчится вперёд.
– На самом деле, твоё коварство не знает границ, хах. Буду надеяться, что на первый раз меня простишь. И… Так. Если есть сын, то, наверняка, есть и отец. Кто твой муж? – немного странно сменил тему я.
– Муж? У меня нет мужа. Но, чтобы не заставлять тебя задавать ещё тысячу глупых вопросов скажу, как есть. Это ребёнок от Кайховского, но когда узнал, что у него будет сын, сбежал из города. Потом вернулся спустя три года, прощения просил, обещал возместить все материальные и физические потери в воспитании, но…
– Ты послала его к чёрту за трусость и полное отсутствие ответственности?
– Ну, видишь. Сам всё знаешь. Можешь, когда хочешь. Он проявил слабину в тот момент жизни, когда он был нужен мне больше всего в жизни, но его легкомыслие и трусость… Филипп всегда относился к жизни максимально просто, любил все возможности, которые позволяют ненадолго переключиться от бренности. Сейчас, может быть, и переосмыслил чего. Без понятия.
