Я заболел в три года и совсем не помню, как я себя чувствовал тогда. Говорят, моя болезнь передалась мне по наследству от прабабушки: у неё тоже был диабет. Но есть ещё причины: ветрянка, Чернобыль и ошибка врачей.
Глюкометр пищит:
— Пи-пи-пи.
— Ну вот, — говорит он, — 12 и восемь. Высоковато. Пойдем ширнемся.
— Пойдем.
Диабетики отличаются от наркоманов тем, что делать ежедневные уколы они начали не добровольно. Ну и колемся мы не в вену, а в мышцу. Иглы меньше. Да и шприцы давно не одноразовые. Хотя я помню время, когда мать кипятила стеклянные шприцы перед каждой инъекцией. Иголка, если она новая, входит не больно. Порой ты чувствуешь, как инсулин впрыскивается внутрь, а когда ты вытаскиваешь ручку, то прозрачная (реже с кровью) капелька неизбежно вырвется наружу. Одна единичка. Всегда.
Типичная черта диабетика на инсулине — шишки. Липодистрофии. Жировые образования на местах уколов. — На животе, руках, бедрах. Все это лечится.
Диабет — это режим. Все, что ты ешь, пьешь, все, что ты делаешь, чувствуешь — все это отзывается на диабете. На тебе.
Эндокринолог спрашивает:
— Какие жалобы у тебя?
— Никаких.
Вопрос, как и ответ, давно имеют значения только для бумаги.
Моя карта пестрит её корявыми буквами:
«Жалоб нет»
Жалоб нет.
Жалоб нет.
Я хожу к ней только для того, чтобы выписать инсулин. Она не вылечит меня, не пропишет ничего более. Не поможет.
Она — плохой врач.
Я могу так говорить, потому что я знаю других. Я видел других.
— Почему ты плачешь? — Она говорит ласково, как мама.
Вот вопрос. Понятно же, почему. Я остался в больнице один, никто ко мне не приезжает уже неделю, а друзей пока нет.
Её звали Елена Витальевна. Не могу помнить, как она выглядела, но точно знаю — она была молода и красива. Она мой врач. Елена Витальевна.
— Тебя обижают?
— Нет. — Слезы бегут бурным горным потоком, и мне тяжело смотреть на неё. Я задыхаюсь.
— А что же тогда? — Елена Витальевна не ждет ответа, она прижимает меня к себе, гладит рукой волосы и молчит. Я слышу, как стучит её сердце. И свое тоже слышу.
— Я больше не буду плакать.
И до сих пор не плачу.
Она смотрит своими очками мне в глаза. И говорит:
— Что выписывать?
— Хумалог и Хумулин НПХ.
— А! В аптеке их нет сейчас. Ждать будешь?
— Да.
Ответы и вопросы выработаны четырьмя годами ежемесячного посещения.
Президент проводит конференцию в интернете. Каждый может задать вопрос.
Я тоже спросил. О диабете. Можно ли выписывать лекарства на год сразу?
А ещё я читал вопросы других диабетиков.
