Ну вот, придется на улицу идти. Неохота, конечно, с утра, да делать нечего. Натянула Марфуша кофту, накинула шубку свою старенькую, из которой уж выросла, сунула ноги в валенки серые, платок пуховый с печки стянула, на голову накинула.
А бабка ей рубль серебряный сует:
– Возьмешь белого ковригу да черного четвертинку. Сдачу не забудь.
– И мне папирос купи, внученька, – подкручивает усы дед.
– Весь дом и так прокурил… – ворчит бабка, платок на Марфушеньке завязывая.
А дед веселый бабку – пальцем в бок:
– Оки-доки, мы в Бангкоке!
– Вздрагивает бабка, плюется:
– Штоб тебя… черт старый.
Обнимает ее дед веселый сзади за плечи худосочные:
– Не шипи, Змея Тимофеевна! Ужо с пенсии я тебе
– Ты насыпешь, Пылесос Иванович, жди! – отпихивает его бабка, но дед ловко целует ее в губы.
– Ах ты, волк рваной! – смеется бабка, обнимает его и целует ответно.
Марфуша за дверь выходит.
Лифт по праздникам не работает – не велено управой городской. Спускается Марфуша с девятого этажа пехом, варежкой красной по стенам изрисованным шлепая. Грязновато на пролетах лестничных, мусор валяется, лежит говно кренделями подзасохшими, да это и понятно: дом-то земский, а на земских Государь уже шесть лет как обиду держит. Слава Богу, Малая Бронная от опричников откупилась, а то было б и с ней, как с Остоженкой да с Никитской. Помнит Марфуша, как Никитскую крамольную жгли. Дыму тогда на всю Москву было…
Вышла Марфуша из подъезда. На дворе снег лежит да солнышко на нем блестит. И дети уж вовсю играют: Сережка Бураков, Света Рогозина, Витька-Слоник, Томило, парень из тринадцатого дома и какие-то
– Гойда! Гойда!
Идет мимо битвы Марфушенька. В спину ей снежок попадает:
– Марфа, айда с нами лупиться!
Останавливается Марфуша. Подбегают к ней раскрасневшиеся Светка с Томилой:
– Куда прешь?
– Хлеба к завтраку купить надобно.
Шмыгает носом узкоглазый Томило:
– Слыхала, на Вспольном мальчишки по-матерному ругаются. На «х» и на «п».
– Ничего себе! – качает головой Марфуша. – А кто донес?
– Сашка-голубятник. Он Сереге позвонил, а Серега отцу своему. Тот – сразу в околоток.
– Молодцы.
– Сыграй с нами один круг! Будешь княгиней Бобринской.
– Не могу. Родители ждут.
Пошла дальше Марфуша.
Из двора выйдя, направилась в лавку Хопрова. Красиво украшена лавка – у входа две елки наряженные стоят, окна все живыми снежинками переливаются, в углу витрины – Дед Мороз со Снегурочкой в санях ледяных едут. Входит Марфуша в лавку, звякает колокольчик медный. А в лавке уж очередь стоит, но небольшая, человек тридцать. Встала Марфуша за каким-то дедом в ватнике китайском, на витрину уставилась. А там, под стеклом, лежит все, чем торговать положено: мясо с косточками и без, утки и куры, колбаса вареная и копченая, молоко цельное и кислое, масло коровье и постное, конфеты «Мишка косолапый» и «Мишка на севере». А еще водка ржаная и пшеничная, сигареты «Родина» и папиросы «Россия», повидло сливовое и яблочное, пряники мятные и простые, сухари с изюмом и без, сахар-песок и кусковой, крупа пшенная и гречневая, хлеб белый и черный. Да, придется ради хлеба и папирос дедушкиных всю очередь отстоять. Вдруг слышит Марфуша в очереди голосок знакомый:
– Полфунта кускового, ковригу черного, четвертинку «Ржаной» и повидла яблочного на гривенник.
Зинка Шмерлина из третьего подъезда. Марфуша сразу к ней:
– Зин, возьми хлеба да папирос.
Черноглазая и черноволосая Зинка нехотя рубль у Марфуши берет. И сразу же очередь оживает:
– А ты чего, торопыха, постоять не можешь?
– Куда без очереди! Не отпускайте ей!
– Нам тоже токмо хлеба купить!
– Ишь, проныра!
Но за прилавком нынче сам Хопров стоит, а он детишек любит:
– Ладно вам собачиться! Не обижайте девку. Куда торопитесь? Все одно завтра на работу пойдете.
Широк хозяин лавки туловом, высок, окладист бородою рыжей, одет в косоворотку красную да в душегрейку овечью. Отпускает Хопров своими руками большими Марфуше папирос и хлеба, сдает сдачу, подмигивает маленьким, жиром заплывшим глазом:
– Лети, стрекоза!
Выходят Марфуша с Зиной из лавки. Зина из семьи небогатой, неблагополучной: отец у нее хоть и мастер по
– Ты на Красную с Тамарой пойдешь? – спрашивает Марфуша, пакет с хлебом поудобнее перехватывая.
– Не-а, – мотает головой Зина. – Тамарка-дура таперича в Коломне, едет оттудова ночным. Мы с Васькой пойдем.
Вася – младший братик Зины. Хорошо им – два подарка получат. А Марфушеньке надобно ждать, пока братик у мамы родится.