Семён не боялся, но осознавал угрозу. Что с ним способны сделать могущественные силы? Нужно узнать где он, попасть в отделение больницы, суметь похитить его из палаты. «Уснешь и проснешься с НИМИ, в ИХ аду!» – вспомнил Семён. Задумался: «Тут безопасно. С момента, как я забрал предмет из сейфа, прошло четыре дня, меня могли бы уже поймать, будь я нужен. Сюда им лезть накладно. Ради меня столько делать надо, да это нереально. Тут безопасно».
Доставить жертву оказалось легко. Парень на месте. Пора. Сейчас он будет рождаться из зверя. Таков ритуал – мрачное таинство. Когда жертва очнётся и встретится с окружающим безумием, то останется меньше двух минут, чтобы спастись.
Тёмные и массивные фигуры изуверов стоят около чудища, которое зовётся Увечьем. Увечье – это гигант, одно из миллиарда божьих зверей. Оно руководит грандиозным обрядом и восхищает собой. Увечье невероятно. Завораживает и покоряет каждого. Монстр поражает по трём причинам.
Первая – непонятно, каково обличье чудовища. Увечье громадное. Оно столь велико, что бордовые ткани, едва скрывающие его звериное тело, смогли бы накрыть пару часовен и даже землю рядом с ними.
Раздаётся вторая причина. Звучит низкий гул Увечья, сотрясающий нутро. Он проникает в организм так глубоко, что изуверам кажется, будто звук рождается в них самих. Мощный и чудовищный глас поражает.
Два этих факта меняют восприятие мира. Обширная зала освещена подобно операционной, но ужасающие масштабы Увечья убивают и поглощают свет. Исполинские габариты создают полутьму, а глубинная песнь зверя пробуждает в сознании панику. Всё пространство вокруг превращается в мрачную языческую гробницу.
Есть третья причина замереть перед Увечьем. Этот нежный и прохладный запах, тот священный аромат, который тянет к себе, напоминает о тёплом, очень хорошем сне, куда хочется вернуться.
Бордовые ткани на теле монстра обрезаны в одном месте, где торчит чёрный отросток. Это малая часть Увечья. Отросток приоткрывается и походит теперь на беззубую пасть. В ней легко вытянуться в длину, но не в ширину. Здесь есть яйцеклад, то единственное, что роднит Увечье с насекомыми.
Ширина яйцеклада чуть большая, чем хватит жертве, чтобы поместиться внутри. В яйцекладе колба, чей объём немного меньше того, который нужен, чтобы втиснуть туда ужавшегося человека. Получится ли внутри хотя бы открыть рот для вопля?
Жертва в колбе начинает просыпаться от чувства сдавливания. Он ощущает, что грудина сложится пополам, а плечи коснутся друг друга. Его руки лежат на животе и едва сгибаются в локтях. Дёргаются колени сами по себе. Они нервно бьют по колбе, места им почти нет.
Дышать трудно, потому что колба тесная. Пальцы ног нащупывают дырочки, пускающие воздух. Сторона колбы с головой жертвы торчит наружу из беззубых челюстей, а другая сторона таится в темноте загадочной пасти.
Он наблюдает перевёрнутое пространство. Понимает, что лежит вверх ногами и немного наискосок. Виднеются две фигуры, на них хирургические мантии в пол, на головах широкие тёмные шляпы, с которых спадают чёрные плотные сетки, как у пчеловодов. За сетками лиц не разглядеть.
Позади изуверов находится длинный стол с несчётным количеством медицинских инструментов. Слышится непонятный шум. Гудят голоса? По-видимому, целая капелла мрачных хирургов ожидает в другом помещении. Раздаётся гул из глубин чёрной пасти. Что здесь – святилище или зал хирургии?
Проснувшись окончательно, он в ужасе ревёт, умоляет выпустить и дёргается в меру возможностей. Ему тяжело дышать и крик ослабевает, а его мольбы звучат неясно, как безумная молитва, потому что язык во рту будто чужой. Тело еле умещается в тесной колбе, плечи елозят, пинаются ноги. С каждым нервным движением колба опускается всё ниже. Наверное, чёрные челюсти – это загадочный аппарат, реагирующий на активность. Порвать колбу и сбежать выглядит невозможным, но это превращается в заветную мечту. На спасение остаётся чуть больше минуты. Появляется надежда. Рождается план.
Изувер смотрит как вторая тёмная фигура, его соратник, пересчитывает обрядовые инструменты. Они чистые и металлические, с пурпурными письменами. Громадное Увечье заслоняет потолочный свет, но лампы вокруг делают мир видимым. Жреца наполняют воодушевление и страх. Предвкушение. Жутко и радостно. Слышится невнятное бормотание. Жертве что-то нужно? Медленное разрождение Увечья прерывается.
Он старается не двигаться, терпит нервные уколы затёкшего тела. Дышать всё сложнее. Изуверы приближаются к колбе, останавливаются рядом с ней и смотрят. Кажется, для обряда необходимо, чтобы колба выпала из челюстей. Этому можно помешать.
«Тело затекло, я не могу двигаться, тело не слушается, – жалуется он. Намекает, что ритуал не случится, пасть не вытолкнет его. Они что-нибудь ему ввели, чтобы точно не проснулся при транспортировке. – У меня аллергия на наркоз, я не чувствую ног! Да я же умру!».
