Я услышал проклятие, затем грохот тяжелых весел, которые укладывали в чреве корабля. Кто-то из команды расковывал гребцов на двух ближайших к носу скамьях, а я вспомнил свои дни на Торговце, корабле с гребцами-рабами, где мы с Финаном были прикованы цепью к скамье, и как осторожничала команда, когда подходило время нас освобождать. К той лачуге, где мы жили, нас отпускали по двое, в сопровождении надсмотрщиков с кнутами и мечами. Похоже, сын Гуннальда тоже осторожничал. Другой член команды надежно закрепил два швартова и добавил третий.
— Пошли, — сказал я.
Я специально ждал, пока корабль как следует привяжут к пристани, чтобы его не унесло течением, прежде чем нас увидит команда. Теперь, когда закрепили три швартова, было слишком поздно убегать. Они даже и не пытались. Белокурый человек, устроивший такую неразбериху при швартовке корабля, просто стоял на корме и смотрел на нас.
— Кто вы? — прокричал он.
— Люди лорда Варина, — отозвался я, идя по пристани.
— Во имя Господа, кто такой лорд Варин?
— Человек, захвативший город, — ответил я. — Добро пожаловать в Восточную Англию.
Это сбило его с толку, и он лишь смотрел, как мы подходим ближе. Наши мечи оставались в ножнах, и мы никуда не торопились.
— Где мой отец? — спросил он, наконец обретя голос.
— Толстяк?
— Да.
— Где-то там, — неопределенно ответил я. — Что вы везете?
— Везем?
— Что у вас за груз?
— Ничего.
— Нам сказали, вы должны были продать рабов во Франкии. Отдали их даром?
— Конечно, нет!
— Так значит, вам заплатили? — спросил я, встав у кормы.
Лайфинг Гуннальдсон понял, куда ведут эти расспросы, и поежился.
— Заплатили, — пробормотал он.
— Значит, ваш груз — деньги! — радостно воскликнул я. — Выгружайте их.
Он поколебался, глядя на свою команду, но его люди, в отличие от нас, были без кольчуг, и у них имелись либо короткие саксы, либо ножи, а у нас — длинные мечи. Лайфинг еще посомневался, пока не увидел, как я кладу руку на рукоять Вздоха змея. Тогда он сошел с площадки кормчего и вытащил из-под нее небольшой деревянный сундук, очевидно, тяжелый, судя по усилию, с которым он его поднял.
— Это всего лишь таможенная пошлина, — подбодрил я. — Неси его на берег!
— Пошлина, — злобно повторил он, но повиновался.
Он выбрался из корабля и плюхнул сундук на причал. Раздался веселый звон монет. Его красное от ветра и солнца лицо скривилось от негодования.
— Сколько ты хочешь?
— Открой, — приказал я.
Он нагнулся, чтобы открыть железный замок, и я изо всех сил пнул его по ребрам, одновременно обнажая Вздох змея. Я наклонился, вытащил его сакс из ножен и бросил на корабль, где клинок приземлился у ног испуганного гребца. Один надсмотрщик занес руку с хлыстом для удара.
— Только попробуй, — крикнул я, — и я задушу тебя этим же хлыстом. Тот злобно зыркнул на меня и оскалился. Насколько я видел, зубов осталось всего два. Покрытое шрамами лицо обрамляли грязные черные кудри и борода по пояс. — Брось хлыст, — рявкнул я.
Он поколебался, потом нехотя послушался.
Лайфинг Гуннальдсон пытался подняться на ноги. Я снова пнул его и велел Иммару посторожить.
— Убей, если он попытается встать.
— Да, господин.
Дальше все было просто. Мы поднялись на борт, разоружили команду и отвели на пристань. Они не сопротивлялись, даже чернобородый. Они верили, что мы восточные англы, захватившие город. Один хотел знать, когда получит назад свой меч, и я рявкнул, чтобы он заткнулся.
— А вы оставайтесь на местах! — крикнул я рабам на гребных скамьях. — Видарр?
— Господин?
— Присмотри за ними!
Гребцы были закованы в железные кандалы на лодыжках, с длинными цепями, тянувшимися от носа до кормы корабля. Обе цепи уже отсоединили от носовых скоб, и рабы достаточно легко могли убежать, но они устали и перепугались, и потому не двинулись с места. Я оставил двух человек следить, чтобы гребцы не шевелились, запер новых пленников в клетке вместе с другими, встал у двери склада и пристально посмотрел на корабль. Он выглядел новым, оснастка тугой, а свернутый парус не потрепан. Я коснулся своего молота и мысленно послал благодарственную молитву, потому что мог повести людей домой.
Подошел Финан.
— А теперь что? — спросил он.
— Уведем гребцов с корабля и подождем завтрашнего рассвета.
— Рассвета? Почему не уйти сейчас?
Мы стояли в теплых лучах солнца. Дунь стоял тихий, почти безветренный, и точно без нужного мне западного ветра, но река бежала быстро, ей помогал отлив, так что даже с усталыми гребцами мы быстро добрались бы до устья, а после обеда вполне мог подняться бриз, который унесет нас на север. Как и Финан, я хотел домой. Хотел вдохнуть запах моря и отдохнуть в зале Беббанбурга. Я думал отчалить на рассвете под прикрытием темноты и речного тумана, но почему бы не отправиться сейчас? Город казался тихим. Накануне Йорунд сказал, что покидающие Лунден корабли обыскивают, но никто из воинов не проявлял интереса к нашей пристани.
— Почему не уйти сейчас? — повторил я.
— Давай просто вернемся домой, — напирал Финан.
