И поэтому триста человек, по крайней мере треть из которых несли знак Этельстана на щитах, благополучно миновали баррикаду, которую я приказал не трогать — на случай, если придется отступить. Солнце стояло высоко, по улицам растекался зной, и город молчаливо замер. Я знал, что люди Этельхельма будут наблюдать с северных стен за армией Этельстана, а жители Лундена, если у них есть хоть немного здравого смысла, запрутся по домам.
Пришло время сойти с моста и подняться в город.
— Пусть ваши люди сомкнут ряды! — приказал я Бритвульфу и Румвальду.
— Разобрать мост, господин? — нетерпеливо спросил Румвальд.
— И поймать себя в ловушку на этой стороне? Не стоит. — Я начал подниматься на холм, Румвальд не отставал. — Кроме того, — продолжил я, — если кто-то из людей Этельхельма попытается сбежать по мосту, ему придется пробиваться через закрытые ворота.
— Мы оставили там всего десять человек, господин.
Впервые после нашей встречи Румвальд забеспокоился.
— Шесть человек могут удерживать эти ворота вечно, — пренебрежительно сказал я.
А насколько вероятно, что мы одержим победу, которая заставит огромную армию Этельхельма в панике бежать? Об этом я умолчал.
— Думаешь, шести человек достаточно, господин? — спросил Румвальд.
— Уверен.
— Тогда он станет королем! — Румвальд снова воспрянул духом. — К закату, господин, Этельстан станет королем Инглаланда!
— Но не Нортумбрии, — проворчал я.
— Да, не Нортумбрии, — согласился Румвальд и покосился на меня. — Я всегда хотел биться бок о бок с тобой, господин! Будет что рассказать внукам! Что я сражался рядом с великим лордом Утредом!
Великий лорд Утред! Услышав эти слова, я почувствовал тяжесть на сердце. Репутация! Мы добиваемся ее и ценим, а затем оказываемся в положении загнанного в угол волка. Чего ожидал Румвальд? Чуда?
Нас три сотни в городе с тремя тысячами воинов, а у великого лорда Утреда избитое тело и страх в сердце. Да, мы можем открыть ворота и даже удерживать их достаточно долго, чтобы впустить людей Этельстана в город, но что потом? Мы по-прежнему останемся в меньшинстве.
— Для меня большая честь сражаться рядом с тобой, — сказал я Румвальду те слова, которые он хотел услышать. — И нам нужна лошадь.
— Лошадь?
— Если мы захватим ворота, нужно послать весть королю Этельстану.
— Конечно!
И в этот момент появился всадник. Он явился с вершины холма, его серый жеребец осторожно ступал по старым дорожным плитам. Он повернул к нам, и я поднял руку, остановив наш отряд рядом с пустыми скамейками у «Красной свиньи».
— Кто вы? — крикнул всадник, приближаясь.
— Лорд Эльстан!
Бритвульф встал справа от меня. Идущий позади меня Финан — слева.
Всадник видел красные плащи, символ рыбы на захваченном щите Румвальда, но он не заметил щиты с драконом Этельстана, потому что мы поставили этих воинов в самом конце.
— Восточные англы?
Всадник осадил жеребца прямо перед нами. Седок был молод, в великолепной кольчуге, упряжь отполирована до блеска и отделана серебром, ножны меча тоже украшены серебром, на шее — тонкая золотая цепь. Отменный жеребец под ним волновался и шарахался, и всадник потрепал его рукой в перчатке. На пальцах сверкнули два кольца.
— Восточные англы и западные саксы, — высокомерно заявил Бритвульф. — А ты кто?
— Эдор Хэддесон, господин, — ответил всадник, затем взглянул на меня, и на мгновение лицо его исказил страх, быстро испарившийся, когда он снова посмотрел на Бритвульфа. — Я служу лорду Этельхельму, — объяснил он. — Где Хиглак?
Очевидно, он узнал щиты со знаком рыбы.
— Остался в форте, — сказал Бритвульф. — Войска Красавчика отступили обратно на запад, но у Хиглака достаточно людей на случай, если они вернутся.
— Отступили на запад? — переспросил Эдор. — Тогда именно там вы и нужны, весь отряд!
Он снова потрепал по шее игривого жеребца и опять посмотрел на меня. Если он служит Этельхельму, то скорее всего, видел меня на одной из встреч короля Эдуарда с моим зятем Сигтрюгром, но я всегда появлялся во всем великолепии лорда, с руками, унизанными браслетами из серебра и золота. Сейчас же на мне рваная кольчуга, в руках щит с выжженным крестом, лицо все еще в ссадинах от ударов Вармунда и наполовину скрыто кожаными нащечниками ржавого шлема.
— Кто ты? — вопросил он.
— Осберт Осбертсон, — сказал я и мотнул головой в сторону Бритвульфа. — Его дед.
— Где мы нужны? — поспешно переспросил Бритвульф.
— Идите на запад, — Эдор указал на боковую улицу. — По этой улице: там, в дальнем конце, увидите людей, присоединяйтесь к ним.
— Этельстан собирается атаковать там? — спросил Бритвульф.
— Красавчик? Нет, конечно! Это мы хотим атаковать его оттуда.
Так значит, Этельхельм собирается напасть на армию Этельстана, в надежде, если и не сокрушить врага, то хотя бы отогнать его от Лундена и нанести урон. Я залез в кошель, шагнул ближе к коню Эдора и наклонился, хрипя от боли в ребрах, коснулся камня на дороге, а затем выпрямился, с серебряным шиллингом в руке.
— Это ты обронил? — спросил я у Эдора, протягивая ему блестящую монету.
На мгновение он испытал искушение ответить отрицательно, но жадность победила честность.
