В субботу, в 14-й день месяца ша'бан (7 сентября 1191 г.), султану сообщи ли, что враг идет на Арсуф. Поэтому он сел на коня и привел свои войска в боевой порядок, исполненный решимости дать бой противнику. Стрелки, выдвинутые каждым подразделением, вышли первыми и обрушили град стрел на врага, который приближался к рощам и садам Арсуфа. Мусульманские войска досаждали неприятелю со всех сторон. Половина их, предводительствуемая султаном, шла в наступление, а другая оставалась на месте, готовая прикрыть их в случае отступления. Они яростно атаковали врага; стрелки сеяли смерть и раны. Врагу пришлось поспешить вперед, чтобы постараться достигнуть такого места, где он мог бы остановиться и разбить лагерь, а затем неприятель обнаружил, что находится в самом уязвимом положении и в полном нашем распоряжении.
Султан переезжал от правого фланга к левому, вдохновляя воинов сражаться за веру. Я несколько раз видел его, сопровождаемого всего двумя юношами, каждый из которых вел в поводу коня; я встречал и его брата, который обходился такой же малой свитой, и оба они видели, как вражеские стрелы ложатся слева и справа от них. Благодаря действиям мусульман продвижение врага все больше замедлялось, и мусульмане тешили себя надеждой на легкую победу, когда первые ряды вражеской пехоты достигли леса и садов Арсуфа.
Затем вражеская конница образовала единый отряд и, понимая, что их может спасти только невероятное усилие, решила пойти в атаку. Я сам видел, как их рыцари собрались все вместе посередине защитного кольца пехоты; они приготовили свои копья, громко закричали, и ряды [292] пехоты расступились, пропуская их; они вылетели вперед, атакуя в разные стороны[319]. Один отряд ударил по нашему правому флангу, другой — по нашему левому флангу, третий ударил в центр.
Я находился в центре, и когда эта часть войска бежала в величайшем волнении, мне пришло в голову, что я могу найти укрытие на левом фланге, который был ближайшим ко мне. Однако, добравшись до него, я увидел, что и он охвачен смятением и бежит быстрее других. Тогда я направился к позиции султана, которая всегда служила местом сбора для остальных. Там осталось всего семнадцать воинов — все остальные были заняты боем; но знамена по-прежнему реяли, а барабан продолжал бить.
Когда султан увидел, что случилось с рядами мусульман, он вернулся к своей позиции, и в нем было то самое небольшое количество воинов. Он остановился там и, видя, что вся окрестность наполнена отступающими мусульманами, приказал безостановочно бить в барабаны и созывать к нему всех, кого он видел отступающими.
В общем, люди продолжали отступать; когда враг пошел в атаку, они дрогнули, когда же враг остановился, опасаясь засады, [мусульмане] тоже остановились и вступили в сражение с ним. Во время второй атаки они продолжали сражаться, даже отступая, и остановились, едва их преследователи прекратили преследование; а во время третьей атаки, когда враги дошли до вершин холмов и возвышенностей, оказавшихся на их пути, наши воины вновь начали отступать, и вновь, увидев, что враги остановились, они остановились тоже. Все те, кто видел, что эскадрон султана по-прежнему стоит на своем месте, и слышал бой барабанов, стыдились сбежать с поля боя и, боясь последствий, шли к султану и присоединялись к войску. Теперь в центре собралась группа воинов, а враг, достигший вершин холмов, остановился и развернулся в обратную сторону.
Султан, со своей стороны, встал в центре эскадрона и проявил такую энергию, собирая отступавших воинов, что ему в конце концов удалось вновь собрать вместе всю армию. Враг, опасаясь, что в лесу может быть устроена засада, отошел к месту своего привала, и султан вновь занял часть возвышенности у края леса, куда и созывал свои войска; не имея [293] шатра, в котором можно было бы укрыться, он стоял в тени, отбрасываемой куском ткани.
Я был рядом с ним, пытаясь утешить его, но он не желал меня слушать — до такой степени он был занят событиями, разыгравшимися в тот день; впрочем, когда мы предложили ему поесть, он немного поел. Он и далее оставался в этом месте, ожидая, когда приведут коней, уведенных довольно далеко на водопой, и пока мы ждали, он велел привести к нему раненых, чтобы утешить их и проследить, чтобы их раны были перевязаны. Он отдавал собственных коней тем, кто лишился своих.
