Султан оставался в Дамаске до месяца раби' I (19 апреля 1189 г.), когда получил послание от халифа ан-Наср ли-Дини-Ллах, который назначал своего сына своим преемником и потому послал распоряжение, приказывая, чтобы его имя было внесено в хутбу. Султан выполнил этот приказ, а затем решил идти на Шакиф Арнун, очень мощную крепость неподалеку от Баниаса. Он вышел из Дамаска в 3-й день вышеозначенного месяца и сделал привал на Фулусском (или Калусском) лугу (марж). В субботу утром он покинул это место и направился к лугу Баргус[210], где оставался до 11-го дня того месяца, поджидая свои войска. Отряды подходили один за другим. Затем он выступил на Баниас, а оттуда прошел до Марж 'Уйун; прибыл туда и разбил там лагерь в 17-й день. Эта равнина находится так близко от Шакиф Арнуна[211], что султан ежедневно выезжал с нами, чтобы осмотреть крепость. Тем временем в лагерь со всех сторон приходили войска и подвозился провиант. Повелитель Шакифа[212], зная, что эти приготовления сулят ему неизбежную погибель, решил договориться с султаном и избавить себя от опасности. Он выехал из крепости и явился к входу в шатер султана прежде, чем мы узнали о его прибытии. Султан допустил его к своей особе и принял с великим почетом и всеми знаками внимания. Этот [139] человек занимал высокое положение среди франков и отличался острым умом. Он знал арабский язык и мог объясняться на нем; он разбирался и в истории. Я слышал, что в его свите был мусульманин, в чьи обязанности входило читать ему и разъяснять прочитанное. Его манеры были поистине очаровательными. Он предстал перед султаном, трапезничал с ним, а затем, в частной беседе, заявил, что он — его слуга (мамлюк) и сдаст ему крепость, не утруждая его сражением. В качестве условия он выдвинул предоставление ему убежища в Дамаске, ибо в дальнейшем не сможет жить среди франков, а также определенного дохода, который позволил бы ему и его семье жить в выбранном городе. Он добавил, что желал бы, чтобы ему разрешили остаться там, где он есть, и что в течение трех месяцев с того дня, когда он произнес эти слова, он явится и будет служить султану; это время требовалось ему для того, чтобы вывезти свою семью и слуг из Тира. Султан согласился на все его предложения, и с тех пор этот франк часто бывал у султана. Он спорил с нами по поводу нашей религии, и мы увещевали его, чтобы показать ему тщету его убеждений. Он говорил очень хорошо и выражал свои мысли с великой скромностью и учтивостью.
В месяц раби' I (в апреле-мае) мы получили известие о взятии аш-Шубака. Этот город в течение целого года был осажден большим войском, отправленным туда султаном, и гарнизон капитулировал, когда у него иссякли запасы продовольствия. [140]
Султан обещал отпустить на свободу короля (Иерусалимского) на условиях передачи ему 'Аскалана, а поскольку этот король заставил своих офицеров сдать этот город и потребовал освободить его, султан позволил ему отбыть из Антарсуса[213], где его держали в качестве пленника. В то время мы стояли лагерем рядом с Хисн ал-Акрад. Среди условий, которые он выдвинул королю, было обещание, что тот никогда не станет воевать против него и всегда будет считать себя слугой (мамлюком) и рабом своего освободителя. Король — Аллах, да проклянет его! — нарушил свое слово и собрал войско, с которым потребовал сдачи ему Тира. Поскольку он не смог войти в этот город, то разбил лагерь за пределами его стен и вступил в переговоры с маркизом (Монферратским)[214], который был там [властителем] в то время. Маркиз, человек, проклятый Аллахом, был важной персоной, отличался рассудительностью и энергией, решительностью и религиозным фанатизмом. Он ответил королю: «Я — всего лишь наместник заморских короли, и они не уполномочили меня передавать этот город тебе». После Длительных переговоров было достигнуто соглашение о заключении союза против мусульман и объединении войска Тира с войсками других городов, занятых франками. Армии короля пришлось остаться за воротами Тира. [141]
Впонедельник, в 17-й день месяца жумада I вышеуказанного года(3 июля 1189 г.), султан получил от авангарда известие о том, что франки только что прошли по мосту, расположенному на границе между землями Тира и Сидона[215]. Мы обнаружили их на территории, принадлежащей последнему. Султан оседлал своего коня, и жавуш[216] призвал (к оружию). Кавалерия оседлала коней, чтобы присоединиться к авангарду, но к тому времени, как они прибыли, дело уже было сделано.
