Бежавшие продолжали отступать до самой ал-Фахваны[236], перейдя через мост в Тивериаде, а некоторые добежали до самого Дамаска. Вражеская конница гнала наших людей до ал-'Айадийи; затем, увидев, что отступающие уже добрались до вершины горы, враги прекратили преследование и вернулись к своей армии. На обратном пути они столкнулись с ватагой слуг, погонщиков мулов и конюхов, которые пытались бежать на обозных мулах, и убили некоторых из этих людей; достигнув входа на базарную площадь, они совершили новые убийства, хотя при этом и сами понесли существенные потери, ибо там было множество наших воинов, и все они были хорошо вооружены. Франки, добравшиеся до шатров султана на горе, его в них не обнаружили, но убили там трех вышеупомянутых мусульман. Затем, видя, что левый фланг мусульман удерживает позиции, они поняли, что мы вовсе не разгромлены, и спустились с горы, чтобы соединиться со своей основной армией.
Султан оставался у подножья горы в сопровождении всего нескольких человек и пытался собрать своих воинов и вновь отправить их на бой с врагом. Люди, которых ему удалось собрать, рвались напасть на франков, спускавшихся с горы; однако султан приказал им оставаться на месте, и они оставались до тех пор, пока враг не оказался к ним спиной, направляясь на соединение со своим основным войском. Тут султан бросил свой боевой клич, и его воины накинулись на вражеский отряд, сразив некоторых из них. Тогда и остальные мусульманские воины, видя, что франки могут стать их легкой добычей, в великом множестве [162] накинулись на них и атаковали до тех пор, пока те не приблизились к своей основной армии. Когда в основном войске франков увидели, как их солдаты бегут под натиском большого количества мусульман, то решили, что весь отряд, ушедший в атаку, уничтожен и от него не осталось никого, кроме этих беглецов. Думая, что и их самих ждет такая же участь, франки побежали врассыпную, а наш левый фланг начал их преследовать; в тот же момент ал-Малик ал-Музаффар ударил войсками правого фланга. Мы вновь перешли в наступление, подходя со всех сторон и приветствуя друг друга. Аллах посрамил шайтана, приведя к торжеству истинную веру. Наши воины не переставали крушить и рубить, разить и ранить до тех пор, пока франкские беглецы, которым удалось спастись, не достигли основной части своего войска. Мусульмане атаковали лагерь, но были отброшены назад несколькими батальонами, оставленными там противником на этот случай и теперь выступившими навстречу.
Солдаты валились с ног от усталости и обливались потом. Сразу после того, как был возвещен час молитвы 'аср[237], наши воины прекратили бой и вернулись к своим шатрам, с радостными криками перейдя через долину, усеянную мертвыми телами и залитую кровью. Султан вернулся в свой шатер и принял офицеров, которые сообщили ему имена тех, кого не досчитались. В рапортах сообщалось, что смертью храбрых погибли сто пятьдесят безвестных юношей; среди знаменитых воинов, павших смертью мучеников, были Захир ад-Дин, брат факиха 'Йсы. Я наблюдал за Факихом, когда тот принимал соболезнования от своих друзей. Он выслушивал их слова с улыбкой, говоря, что они ему не нужны. «Сегодня, — сказал он, — день радости, а не печали». Захир ад-Дин в бою упал с лошади; те, кто находился рядом с ним, помогли ему вновь сесть в седло, и несколько его родственников также погибли смертью храбрых, защищая его. В тот день также погиб и эмир Мужалли'. Таковы были потери мусульман; с другой стороны, потери проклятого врага оценивались в семь тысяч человек; однако я наблюдал позже, как переносили их тела, чтобы сбросить их в море, и я не видел, что число погибших было столь велико.
