В ночь на первый день месяца раби' I (29 марта) мусульмане Акры предприняли вылазку, убили великое множество осаждающих и захватили в плен около дюжины женщин из их лагеря. В 3-й день того же месяца авангард, который в тот день состоял из войск султановой гвардии (халки), подвергся яростной атаке большого вражеского отряда. В результате завязавшегося боя осаждающие потеряли несколько человек убитыми, среди которых, говорят, был один высокопоставленный франк. Мусульмане потеряли всего одного человека по имени Каракуш, слугу султана, который не однажды отличался исключительной храбростью. Султану сообщили, что часть вражеской армии часто пользовалась тем, что мы находимся далеко от их лагеря, — они выходили из лагеря и бродили по равнине; по этой причине в 9-й день месяца султан лично отобрал порядочное число воинов из рядов мусульманской армии, поставив над ними своего брата ал-Малика ал-'Адиля, и велел им устроить засаду за холмом, в том месте, которое теперь носит имя этого эмира. Сам султан также укрылся за холмом ал-'Айадийа, взяв с собой некоторых эмиров из числа родственников, а именно ал-Малика ал-Музаффара Таки ад-Дина, Наср ад-Дина Мухаммада (сына Таки ад-Дина), ал-Малика ал-Афдаля (сына султана) и молодых эмиров — (его) сыновей, а именно ал-Малика ал-Ашрафа Мухаммада, ал-Малика ал-Му'аззама Туран-Шаха и ал-Малика ас-Салихд Исма'ила. Среди сопровождавших султана людей в тюрбанах (факихов) были ал-Кади ал-Фадил и судейские чиновники; в их числе был и я.
Небольшая группа наших воинов верхом на добрых конях приблизилась к врагу и осыпала его градом стрел, чтобы выманить на равнину; [238] однако враг не желал покидать лагерь, вероятно, узнав от какого-нибудь предателя об истинной цели этого маневра. Однако этот день все равно принес нам некоторую радость, ибо султану доставили сорок пять пленников, захваченных под Бейрутом. В связи с этим событием я стал свидетелем великой, невиданной мягкости сердца султана. Среди пленников был престарелый мужчина, у которого совсем не было зубов и который передвигался с великим трудом. Султан спросил его через переводчика, почему, будучи в таком преклонном возрасте, он приехал в эту страну, находящуюся так далеко от его дома. Тот ответил: «До моего дома несколько месяцев пути; я приехал в эту страну только для того, чтобы совершить паломничество к церкви Воскресения» (ал-Кумама). Султан был так растроган его ответом, что вернул старику свободу и дал ему лошадь, чтобы тот добрался до вражеского лагеря. Младшие сыновья султана попросили разрешения отсечь головы захваченным пленникам, но он запретил им. Поскольку с этой просьбой они обратились через меня, то я попросил султана объяснить мне причину запрета, и он сказал: «Нельзя, чтобы они с младых ногтей привыкали проливать кровь и смеяться при этом, ибо они пока еще не познали разницы между мусульманином и неверным». Каковы же милосердие, мудрость и сдержанность этого правителя!
Ал-Малик ал-'Адил, утратив всякую надежду выманить врага из лагеря на равнину, вечером вернулся в лагерь. [239]
И вот море вновь сделалось судоходным, небо стало ясным и пришло время прибытия подкрепления для обеих армий, чтобы они могли продолжать войну. Первым к нам присоединился 'Илм ад-Дин Сулейман Ибн Жандар, эмир на службе у ал-Малика аз-Захира. Это был старик, покрывший себя громкой славой, прославившийся мудростью своих советов и отвагой, которую он проявил во множестве сражений. Султан был очень высокого мнения об этом предводителе, одном из его старых соратников. Следующим прибыл Мужадд ад-Дин, сын 'Изз ад-Дина Фахр Шаха, повелитель Баальбека. Одно за другим прибывали мусульманские войска из разных частей страны. Враги, со своей стороны, использовали любую возможность, чтобы дать знать нашему авангарду о том, что вскоре к ним прибудет король Франции. Этот монарх занимал очень высокое положение среди франков; он требовал, чтобы его почитали самые могущественные из их правителей; по приезде короля все силы осаждающих должны были перейти под его руку, и все были готовы признать его верховенство. Наконец этот король прибыл с шестью кораблями, груженными провизией и таким количеством лошадей, которое он счел необходимым захватить. Его сопровождали высшие офицеры. Прибыл он в субботу, в 23-й день месяца раби' I вышеупомянутого года (20 апреля 1191 г.). [240]
