Саладин был фактически независимым властителем Египта, лишь формально подчиняясь Нур ад-Дину. Когда тот предлагал ему встречу, Саладин всегда уклонялся от нее. Летом 1171 года Нур ад-Динин потребовал упразднить халифат Фатимидов. Он не хотел, чтобы в зависимой от него стране сохранялась «еретическая» династия. Саладин тоже понимал, что он обладает легитимной властью лишь как визирь халифа аль-Адида. Смерть последнего устраняла эту зависимость.
Упразднение фатимидского халифата дало Саладину политическую независимость. Нур ад-Дин, очевидно, с устранением Фатимидов, наоборот, надеялся низвести Саладина в ранг своего наместника. Саладин же стал полновластным султаном Египта и законным обладателем сказочных сокровищ, накопленных павшей династией Фатимидов. Это, среди прочего, помогло финансировать последующие войны с сирийскими эмирами и крестоносцами, в том числе и взятие Иерусалима.
Как писал французский историк Жозеф Франсуа Мишо, «халиф, ставший пешкой в руках Ширкуха, сделал его своим великим визирем, а после смерти Ширкуха должность эту унаследовал его племянник Саладин, сын Айюба. Вскоре Фатимиды, давно уже потерявшие реальную власть, угасли и физически. Последний халиф Адид умер в отдаленных покоях своего дворца, и смерть его прошла бы незамеченной, если бы начиная с этого времени на знаменах зеленый цвет Фатимидов не сменился на черный Аббасидов и в молитвах не стали поминать только халифа Багдадского».
Мишо дает восторженную характеристику Саладину: «Воспитанный при дамасском дворе под руководством сурового отца, Саладин в молодые годы не обнаруживал стремления ни к славе, ни к власти. Впервые он отличился во время одного из египетских походов Ширкуха при осаде Александрии. Теперь, волею случая оказавшись во главе Египта, он словно переродился: в нем все вдруг увидели человека, рожденного повелевать; его авторитарность сочеталась с набожностью и острым умом — все это, казалось, предназначало молодого эмира для дел необычайных, и имя его уже начинали прославлять поэты. Такая большая популярность не могла не вызвать подозрений Нур ад-Дина, и он направлялся в Египет требовать отчета у своего подчиненного, когда внезапная смерть Нур ад-Дина освободила его от всех беспокойств и дала возможность Саладину в полной мере реализовать свои замыслы. Выступив как лидер всех мусульманских народов Ближнего Востока, он в короткое время стал не только наследником власти Нур ад-Дина, но пожелал выполнить намерения своего предшественника, и ничто лучше не продемонстрировало этого, как обнаруженное им желание продолжать войну против христиан, войну, которую он мыслил и афишировал войной священной».
Саладин сумел утвердить в Египте суннизм, но вместе с тем укрепил свое главенствующее положение в стране. В 1174 году багдадский халиф аль-Мустади признал его египетским и сирийским султаном.
По словам Баха ад-Дина, «франки, услышав о перевороте в Египте и произошедшей там смене правительства, вновь вознамерились захватить эту страну и отправили морем хорошо снаряженное войско. Их флотилия состояла из галер (шати), грузовых судов (тарада), больших кораблей (бутса)[5] и других судов, всего из шести сотен, и было их тридцать тысяч человек (силы крестоносцев, вероятно, преувеличены. —
Как писал советский историк Михаил Заборов, Саладин «физически устранил приверженцев последнего халифа, упорядочил финансы и реорганизовал войско. Его опору отныне составляли воины — курды и сельджуки (заменившие суданцев, берберов и армян)».
Тут надо заметить, что суданцы, берберы и армяне, составлявшие основу армии Египта, не отличались боеспособностью.
Став султаном Египта, Саладин направил смелую экспедицию против крепости крестоносцев Шаубак (Керак и Монреаль) к востоку от Иерусалима, но, когда ее гарнизон уже готов был сдаться, Саладин узнал, что Нур ад-Дин во главе своих войск идет к нему на помощь, чтобы разделить честь взятия крепости. Тогда Саладин тотчас велел своим людям ускоренным маршем вернуться в Каир. В письме к Нур ад-Дину он объяснил свой уход якобы начавшимися волнениями в Египте.
