Каждый, уплативший за себя выкуп, отпускался на свободу. Аллах, по милости Своей, освободил всех мусульман, общим числом свыше трех тысяч человек, томившихся в плену в этом городе. Султану досталось все богатство, и он распределил его между эмирами и воинами. Он также выделил долю для законников, ученых-богословов, дервишей и других людей, собравшихся в его лагере. По его распоряжению все, кто уплатил за себя выкуп, были отправлены туда, где могли найти пристанище, т. е. в город Тир. Мне рассказывали, что, когда султан уезжал из Иерусалима, он не увозил с собой ничего из тех богатств, которые ему достались, а они достигали двух тысяч двухсот динаров. Он покинул город в пятницу, в 25-й день месяца шабан (30 октября). Прочно утвердив свою верховную власть над Иерусалимом и Побережьем, султан решил идти на Тир, ибо знал, что если отложит это предприятие, то будет очень трудно добиться успеха в его реализации. Сначала он отправился к Акре, где остановился, чтобы проверить состояние дел в городе, а затем, в пятницу, в 5-й день месяца рамадан (8 ноября 1187 г.), выступил к Тиру. Оказавшись в пределах видимости из города, он разбил лагерь, ожидая подхода военной техники. Еще только приняв решение об этом походе, он послал к своему сыну ал-Малику аз-Захиру, приказывая присоединиться к нему. Он оставил эмира в Алеппо для защиты этой части Сирии, пока сам занимался освобождением Побережья. Аз-Захир прибыл в лагерь в 18-й день рамадана, и его отец был очень рад его прибытию. В 22-й день того же месяца, как только были доставлены баллисты, передвижные башни и другая военная техника, султан занял позиции перед городом и, окружив его плотным кольцом, начал стремительный штурм. Египетский флот, который он призвал себе на помощь, блокировал город со стороны моря, а армия окружила его на суше. Брат султана, ал-Малик ал-Адил, которого он оставил улаживать дела в Иерусалиме, получил распоряжение присоединиться к нему и прибыл в лагерь в 5-й день месяца шаввал (8 декабря). Отряд войска, отправленного султаном на осаду Хунейна, принял капитуляцию этого города в 23-й день того же месяца».
Французский историк Жозеф Рено так описал взятие Иерусалима по мусульманским источникам: «В 583 г. эгиры (сентябрь 1187 г.) после победы над христианами при Тивериаде и после завоевания почти всех городов Палестины, кроме Иерусалима и Тира, Саладин, хотя и решился напасть прежде на Иерусалим, но долго в этом колебался. Наконец письмо одного мусульманина, находившегося в плену в св. городе, рассеяло его опасения. Письмо состояло из трех стихов, где пленник говорил следующим образом об Иерусалиме:
О властитель, ниспровергший знамена креста!
Сам святой город приходит к тебе с жалобой на свою несчастную долю:
Все мечети, говорит он, уже очищены; я один, несмотря на всю славу, остаюсь замаранным грязью.
После этого приглашения Саладин более не колебался. Историк Имад ад-Дин (секретарь Саладина, родом из Испании) рассказывает, что к Саладину явился астролог и объявил, что если верить его звезде, то он возьмет Иерусалим, но это будет стоить ему глаза. Он отвечал: «Если мне нужно для того совершенно ослепнуть, то я и тогда пожелаю овладеть городом». Так он оставил окрестности Аскалона и направился к святому городу. Это произошло в середине месяца реджеба, или 21 сентября. «В то время, — говорит Ибн-Алатир, — в Иерусалиме находились патриарх города, стоявший выше короля, и Балиан, сын Басрана (Ибелин), владетель Рамлы, спасшийся после битвы при Тивериаде и который по своей храбрости и своему сану был близок к королевскому достоинству. Там пребывали и другие воины, успевшие уйти с поля битвы, равно и христиане из Аскалона и соседних городов, подчинившихся власти мусульман. Все предпочитали смерть рабству, все готовы были пожертвовать жизнью, имуществом и семьей для спасения святого города. При приближении мусульманской армии один эмир подошел слишком близко, вследствие чего был схвачен христианами и изрублен вместе со своей свитой, но скоро собралась и вся мусульманская армия. Первые пять дней Саладин занимался изучением местности и приисканием более выгодного места».