И все же в мусульманском стане царило ликование: исход сражения трактовался как «победа истинной религии». В то же время выяснилась крайне неприятная для мусульман новость: пока часть армии бежала, а другая была занята сражением, десятки оставшихся в тылу слуг занялись кражей денег, одежды, одеял, оружия и другого имущества, которое находилось в шатрах воинов. То есть, попросту говоря, мародерством. Сами они потом в свое оправдание утверждали, что ошибочно посчитали сражение проигранным и не хотели, чтобы ценные вещи достались врагу.
Салах ад-Дин велел нагнать воров и сложить краденое перед его шатром, а затем предложил каждому обворованному опознать свои вещи и, поклявшись, что они принадлежат ему, забрать их обратно.
В течение нескольких последующих дней мусульмане хоронили тела своих убитых, а тела христиан собирали на подводы и затем сбрасывали в море — понимая, что если оставить трупы непогребенными, то в лагере может вспыхнуть эпидемия. Однако трупов было так много, что похоронные бригады не справлялись, и смрад от разлагающихся тел заполнил лагерь. Опасаясь за здоровье своих бойцов, а также не желая терпеть миазмы, Салах ад-Дин велел перебазировать лагерь и обозы к Эль-Каррубе, что и было сделано 12 октября.
А еще спустя день Салах ад-Дин собрал в своем шатре всех эмиров и советников и начал совет с речи, которую, видимо, считал в каком-то смысле программной.
«Во имя Аллаха! Хвала Аллаху! Да снизойдет благословение Аллаха на Его Посланника!
Враги Аллаха и нашего народа вторглись к нам и попирали своими ногами землю Ислама; однако уже теперь мы видим предвестие нашего торжества над ними, если такова будет воля Аллаха. Врагов осталось совсем немного; теперь настало время уничтожить их полностью. Аллах свидетель, что в этом состоит наш долг. Вам известно, что единственное подкрепление, на которое мы можем рассчитывать, это войско, которое ведет к нам ал-Малик ал-Адил. Враг жив; если мы оставим его в покое и он останется здесь до той поры, когда море станет пригодно для судоходства, он получит мощное подкрепление. Я придерживаюсь мнения, и оно кажется мне наиболее правильным, что нам следует немедленно атаковать врага, но пусть каждый из вас выскажется по этому поводу» (Ч. 2. Гл. 60. С. 184).
Итак, если верить этой речи, Салах ад-Дин был полон решимости продолжить сражение и дальше, до полного разгрома врага, однако эмиры стали настаивать на том, что армии надо дать отдых. Да и к тому же неплохо было бы собрать дезертиров и дождаться аль-Адиля с его египетским войском — чтобы уже действовать наверняка, однозначно имея численное преимущество над противником.
И Салах ад-Дин принял все эти доводы. Возможно, его сговорчивость объяснялась тем, что он сам смертельно устал и вдобавок в последнее время неважно себя чувствовал и хотел хоть немного отлежаться. Может, все дело было в том недостатке решительности, в котором его постоянно упрекали оппоненты: в неумении настоять на своем, слишком большой «демократичности» и нежелании идти против мнения большинства. А может, и в чем-то другом…
Но в любом случае еще одна возможность разгромить крестоносцев, прежде чем к ним подойдут главные силы из Европы, была упущена.
Прошло всего несколько дней — и Салах ад-Дин получил из Алеппо от своего сына аль-Малика аз-Захира письмо, в котором тот сообщал, что, по заслуживающим полного доверия донесениям разведчиков, немецкий император Фридрих Барбаросса намерен, пройдя через Константинополь, вторгнуться в мусульманские земли. Осуществление этих его планов грозило открытием еще одного фронта, помимо Акко, и это не могло не встревожить Салах ад-Дина.
Если сведения о том, что армия Барбароссы насчитывает порядка ста тысяч воинов, были верны, то Салах ад-Дину в одиночку было с ней просто не справиться. Выход был только один — попытаться объединить все силы мусульманского мира так же, как это удалось сделать христианам. И Салах ад-Дин начинает направлять письма правителям различных мусульманских государств с призывом забыть о всех внутренних противоречиях и объединиться под его знаменем для ведения священной войны.
Одно из таких писем, адресованное самому халифу, было поручено доставить в Багдад Баха ад-Дину, а по пути тот должен был посетить Синджар, Джезиру, Мосул и Эрбиль и передать их правителям, что султан крайне нуждается в помощи и ждет их вместе со всеми войсками у стен Акко.
