Олег озадаченно почесал подбородок. Он и сам не «уважал» классиков, был далек от живописи, но не считал это большим минусом. Что касается скромности, он ответил следующее:
– Лучшее украшение девушки – скромность и прозрачное платьице (Евгений Шварц)! Что толку, что твоя жена ходит в длинных юбках, скрывая ноги? Она замкнутая, забитая, закомплексованная. Вот как раз мужья таких скромниц и сохнут по вульгарным девицам!
– Не говори так о моей жене. Она по крайней мене умеет вкусно готовить и содержит дом в чистоте… и на нее не глазеют все, кому не лень.
– Хорошо, прости, но с чего ты взял, что Ангелина не умеет готовить и не содержит дом в чистоте? У нее взрослый сын. Второй муж с ней живет уже… Сколько лет? Кому-то повезло больше, чем тебе! О его жене мечтают другие, а ты спишь со своей, а снится тебе Ангелина!
– Ничего… настанет день, точнее ночь, когда он ляжет с ней спать, после того, как я ее поимею прямо на этом столе. И она сама ко мне придет за этим! – Леонид встал из-за стола, метко бросив карандаш в канцелярский стакан для ручек. – И посмотрим тогда, кому повезло больше: мне с моей «серой мышкой» или мужу Ангелины с ней – распущенной, вызывающей страсть и доступной не только ему.
Леонид подошел к окну, став спиной к Олегу. В его глазах светились искры гнева, лицо приняло злобный угрожающий вид. Леонид искал причины, ввергшие его в подобное состояние, и нашел только один ответ – ревность. Лишь на миг представляя Ангелину обнаженной на шелковых простынях, он терял над собой контроль. А представляя ее с мужем, который имеет возможность каждую ночь спать с ней на одной кровати, Леонид приходил в бешенство. Он старался не думать о ней хорошо. Искал изъяны, чтобы думать плохо. Старался забыть, чтобы не думать совсем. Но желание обладать этой женщиной вытесняло все другие мысли.
– Только не говори, что ты хочешь трахнуть Ангелину лишь бы доказать, что тебе больше повезло с женой, чем ее мужу? – вопрос Олега вывел Леонида из задумчивого состояния. – Это, по меньшей мере, не по-мужски. Одно дело поддаться страсти и крутить роман ради собственного наслаждения, чем ради желания досадить кому бы то ни было.
– Ее муж ничего не узнает, но я то буду знать о его рогах! – хитрая усмешка появилась на лице Леонида. – А Ангелину я просто хочу… Хочу до безумия! На столе, на диване, в машине, в лесу… И мне, если честно, все равно какие книги она читает, какую музыку слушает. Своей женственностью она меня заводит… Но я бы никогда не женился на такой женщине. Ангелина для меня может быть только любовницей – девочкой, снимающей усталость после напряженного дня. Игрушкой, – добавил Леонид, присаживаясь в кресло.
– Как по мне, так она для тебя не просто игрушка. Но ты не уверен ни в себе, ни в ней. Ты боишься, что это она тобой играет, а не наоборот, что она может использовать тебя – такого «умного, красивого, состоятельного». Ты считаешь ее недостойной твоей любви, ведь твое «люблю» нужно заслужить. Так? А за что Ангелине любить тебя, ты не задумывался? Достоин ли ты хоть капли ее любви? Может вам вместо поцелуйчиков взять и поговорить по душам, узнать друг друга поближе. Возможно, тебе откроется другая сторона Ангелины и ты, наконец, поймешь, что Ангелина не та девушка, которую можно только иметь на столе – она та, которую можно любить.
– Ты так говоришь, будто Ангелина и тебя очаровала?
– Да, очаровала! Я считаю ее очень и очень привлекательной! Она куколка! Но у нее не пластмассовое сердце, не деревянное и не каменное – она живая, эмоциональная, и с ней не соскучишься! Если бы я не знал о вашей страсти, то и сам бы подбивал к ней клинья. Так что, дружище, имей в виду – если ты считаешь Ангелину посредственностью, то есть люди, которые готовы назвать ее богиней! Да, да! Богиней!
– Я не сказал, что она посредственность. Ангелина, безусловно, далеко не дура…
– Так что тебе надо? Чтобы она защитила диссертацию по психологии, написала роман о любви, посвятила тебе поэму? Или ты всего-навсего боишься признаться самому себе, что по уши влюблен?
– Ничего я не боюсь. А что касается любви, это слишком серьезно и я не хочу это обсуждать ни с кем.
– А я, кажется, понимаю, к чему ты клонишь, наговаривая на Ангелину. Ты ищешь любые доводы лишь бы очернить ее, смешать с грязью, унизить. Почему не признаться самому себе, что эта девушка (женщина) значит для тебя слишком много? Зачем обвинять ее в распутстве только потому, что она выделяется из толпы? Быть желанной – это тоже умение. И далеко не каждая может умело подчеркнуть свои достоинства.
– Ты думаешь, красивые девушки и верные жены – два понятия, которые можно совместить?
– Ты же сказал, что Ангелина для тебя может быть максимум любовницей. При чем здесь жена? Ты же не собираешься на ней жениться? Ангелина давно замужем, а у тебя есть Люська. Или я чего-то недопонимаю?
– Я думаю, Ангелина изменяет мужу направо и налево. А я не хочу быть одним из числа ее любовников.
