Алекс только хмыкнул и, быстро сбросив вонючую тряпку с тела, уселся на скамеечку у ног грозного управляющего. Его сразу же облили сверху едва теплой водой, но Алекс не возмутился, а только начал энергично растирать засохшую грязь, которая уже подсохла и походила на чешуйки. Тиро покрикивал на мальчишек и на женщин, которые так и не принесли жидкого мыла и какой-то мыльный корень и полотенца. И при всем этом он успевал командовать Алексу не забывать потереть за ушами, под мышками и между пальцев на ногах. А когда Тиро начал громко пояснять Алексу, как надо правильно мыть свой член, то Алекс только зарделся от грубоватых комментариев. А с ним такого не случалось лет с одиннадцати, когда он случайно зашел в бане в женское отделение.
После того, как была смыта первая грязь, пришло время мыла. Рядом с Алексом оказалась молодая, совершенно голая девушка. Она намыливала рыжика, терла его каким-то мочалом, которое оказалось тем самым мыльным корнем. У нее были большие мягкие груди, которыми она время от времени касалась то спины, то бока Алекса. Старые, казалось бы, давно забытые ощущения гнали все мысли в одном направлении. И Алексу пришлось сжать бедра, чтобы никто не увидел его невольной эрекции. Он даже забрал у девушки мочалку и принялся намывать себе ноги сам, лишь бы только отвлечься и успокоиться.
Девушка была вся такая округлая, с мягкими руками и покатыми плечами, а груди, как два яблока, призывно торчали, дразня маленькими сосками. Если бы он встретил девушку с такой грудью в прошлой жизни, то мог бы поклясться, что она силиконовая, но здесь о хирургии, похоже, вообще не имели и малейшего понятия. На шее у нее был рабский кожаный ошейник, но он, в отличие от ошейника Алекса, был тонким, из мягкой кожи, и свисал с ее шеи, больше похожий на элемент из БДСМ-наряда, чем на реальный атрибут неволи.
Малышка, похоже, не поняла, что рыжик старается от нее отстраниться, и восприняла это по-своему. Она начала опять намыливать ему голову, массируя и сгоняя пену ниже по телу, постепенно опускаясь с мылом и легким массажем ниже по шее, разминая плечи и скользя по спине и бокам. А потом без перехода прижалась к нему грудью и стала под видом помывки гладить грудь и живот. Это уже было не помощью в мытье, а умышленным заигрыванием. У рыжика оказалось чувствительное тело, все эти поглаживания ужасно заводили, и когда она в очередной раз задела его соски, он неожиданно сам для себя вздрогнул.
В прошлой жизни у него в совокупности с мощным телом были волосатые ноги и пушок на груди. И если Алекс тщательно выстригал машинкой волосы под мышками, то завитушки на груди никогда не трогал, втайне гордился и своим «золотым руном» и «блядской дорожкой» волос от пупка к члену. Все это вкупе добавляло ему брутальности в общий образ. Он считал, что голая грудь — это удел молодых, а волосы на теле, как признак половозрелого самца, и очень расстроился, когда на груди вдруг замелькали седые волосинки. Седина на голове у него появилась лет в тридцать, после пожара на буровой, она добавляла ему солидности в глазах начальства, да и в глазах случайных подчиненных. Тогда, глядя на его седые пряди, люди спокойнее воспринимали его команды, когда он приезжал разгребать чужие ошибки. Но седые волосинки на груди стали для него едва ли не приговором. Он, помнится, даже напился в баре, не желая смиряться с грядущей старостью…
От воспоминаний его отвлекли две шаловливые руки, которые сжали его соски. Чувствительность подобной части тела у парня стала для Алекса едва ли не откровением. Раньше никому из девушек не приходило в голову разгребать его шерстку, чтобы проверить, насколько чувствительны его… Алекс рефлекторно дернулся и сладко застонал от неожиданного удовольствия.
— Ты такой нежный и чуткий, — шепнули ему мягкие губы искусительницы, — хочешь…
Руки скользнули вниз, к зажатым бедрам, и без сомнений вклинились между ними, пытаясь добраться до члена.
— Нет! — Алекс резко сбросил руки обольстительницы. В ответ его толкнули в спину, и Алекс, слегка обернувшись, увидел силуэт убегающей девушки.
— И чего ты Милку обидел? — ему на голову вылили очередной ковшик воды.
— Она рабыня… — попытался объясниться рыжик. Но в ответ получил еще один ковшик воды на голову. — Я сам был рабом. Это унизительно, когда тебя заставляют заниматься такими делами.
— Хм.
Тиро стоял над рыжиком, как тот ящер над Чокой. Склонив голову на сторону, он рассматривал непонятного человечка. А потом, зачерпнув воды, опять вылил на него. Алекс только раскашлялся, вдохнув брызги.
— Никто ее не заставлял, — вынес вердикт Тиро, — она ласковая, хотела тебе помочь и немного порадовать, а ты ее обидел своим пренебрежением. — А потом, видно вспомнив, что он выходит из образа грубияна, сразу без перехода гаркнул: — Залазь уже в лоханку, делать мне что ли больше нечего, как поливать твою бледную тушку!
