Казалось бы, культовый образ Салавата Юлаева разработан всесторонне. Тем не менее он продолжает будоражить умы творческих людей, оставаясь неисчерпаемым источником вдохновения и объектом их самого пристального внимания.Проявил интерес к этой теме и писатель Яныбай Хамматов, прославившийся своими романами о великих событиях исторического прошлого башкирского народа, создатель целой галереи образов его выдающихся представителей.Вплетая в канву изображаемой в романе исторической действительности фольклорные мотивы, эпизоды из детства, юношеской поры и зрелости легендарного Салавата, тему его безграничной любви к отечеству, к близким и фрагменты поэтического творчества, автор старается передать мощь его духа, исследует и показывает истоки его патриотизма, представляя народного героя как одно из реальных воплощений эпического образа Урал-батыра.
Когда вышел в свет роман-дилогия писателя Яныбая Хамматова «Северные амуры», один из его коллег-литераторов обронил как-то мимоходом, мол, стоило ли браться за тему участия башкирских полков в войне против наполеоновской армии при наличии монографии А. Н. Усманова «Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года».
Вряд ли есть необходимость в том, чтобы комментировать столь странный для творческого человека выпад, ибо подобное мнение не выдерживает никакой критики. Поэтому я ограничусь лишь тем, что приведу здесь ссылку на одну публикацию в газете «Киске Офе» (8.04.2003). Беседуя с известным башкирским ученым Гайсой Хусайновым, журналист Азат Ярмуллин заметил, что по истории у нас в республике выпускают больше научных книг, нежели художественных. Написанные, как правило, сложным языком, для простого читателя они, по его словам, интереса не представляют.
В начале нынешнего века молодой уфимский историк Р. Рахимов, занимающийся темой войны 1812 года, подчеркнул, что участие в той войне — звездный час башкирского народа, из чего следует вывод, что мы должны, выражаясь современным языком, всячески «раскручивать» столь выдающийся факт. Что касается Яныбая Хамматова, то он первым из числа творческой интеллигенции оценил его по достоинству и поставил перед собой цель сделать один из ярчайших эпизодов славной истории башкирского народа достоянием широких масс. А о том, насколько успешной получилась и оказалась востребованной его книга «Северные амуры», свидетельствует хотя бы тот факт, что ее московское издание 1987 года тиражом в 30 тысяч экземпляров разошлось буквально мгновенно.
В отличие от «северных амуров», образ легендарного Салавата Юлаева известен повсеместно. Его необычайной популярности в немалой степени способствовали знаменитый роман Степана Злобина, художественный фильм с участием великого Арслана Мубарякова и, безусловно, созданный скульптором Сосланбеком Тавасиевым монументальный памятник, ставший не только одной из главных достопримечательностей Уфы, но и всюду узнаваемым национальным символом.
Казалось бы, культовый образ Салавата Юлаева разработан всесторонне и ко всему сказанному и написанному о нем уже нечего добавить. Однако он все еще продолжает будоражить умы, оставаясь источником вдохновения для башкирских поэтов и объектом внимания журналистов, историков, писателей-прозаиков. Ученые обнаруживают какие-то неизвестные доселе исторические факты и, присовокупив их к уже имеющимся, представляют еще один научный труд. Художники и литераторы ищут и находят новые формы раскрытия и воссоздания образа народного героя. И каждый из них вправе, подобно Марине Цветаевой, написавшей книгу «Мой Пушкин», называть его своим Салаватом.
У Яныбая Хамматова был свой Париж, где почти двести лет тому назад побывал в числе «северных амуров» его прадед Хашим и где сам он оказался, следуя за своими героями Кахым-турэ и Буранбаем. У него были свои Миннигали Губайдуллин, Муса Муртазин, Акмулла, генерал Шаймуратов и т. д. Наконец, он решил обратиться к образам Карахакала («Башкирский хан») и Салавата.
Когда Яныбай Хамматов представил свой роман о Салавате Юлаеве, некоторые недоумевали: а была ли в том необходимость. Признаться, таким же вопросом задавалась и я. Но однажды, мысленно выстроив все созданные моим отцом произведения с учетом хронологии описываемых в них событий, я сделала для себя очень важный вывод: как оказалось, ему удалось запечатлеть практически все достойные внимания широкого читателя эпохальные события обозримой истории башкирского народа и создать целую галерею портретов национальных героев, которую он, судя по всему, не мыслил без образа великого Салавата Юлаева.
Хорошо зная своего отца, я позволю себе утверждать, что в его Салавате очень много от него самого: и живейший интерес к фольклору, и рано пробудившаяся страсть к поэзии, к литературному творчеству, и великая, трепетная любовь к природе родного Урала, и неизбывная боль за прошлое, как и тревога за будущее башкирского народа. Этого вполне достаточно, чтобы прочувствовать, понять и оценить, как надо, внутренний мир своего героя, войти в образ, оживив его своим духом и темпераментом, рассчитать его поведение и поступки в тех или иных ситуациях либо известных исторических событиях. А чтобы как можно полнее раскрыть его, писатель поставил перед собой задачу выявить и исследовать истоки пламенного патриотизма, сделавшего из юного батыра народного героя.
Уже в самом слове
