- Безенцов, - пробормотал Васька, холодея. - Безенцов запутал суда при выходе в море, побросал мины, погубил баржу и людей и не был расстрелян! Чего смотрят комиссары?
Чтобы сдержать свою злость, Васька замедлил шаг, но вовремя вспомнил: его послали за начальником дивизиона.
Начальник жил на даче в ста саженях над портом. Он только что на "Зорком" вернулся из Ейска и сразу ушел домой. Теперь его срочно требовали в штаб.
Васька побежал. Ноги его вязли в рыхлом песке, но это было к лучшему, легче было не думать. Он бежал, спотыкаясь и тяжело дыша, на полном бегу ударился о что-то мягкое и упал. Мягкое тело под ним дико завизжало.
- Прилетел? - спросил из темноты густой голос.
- Товарищ начальник? - удивился Васька.
- Слезай с моей свиньи - это тебе не конь, слышишь?
Начальник дивизиона был мрачен. Он вез из Ейска двух уток и свинью и попал в шторм. Утки, привязанные за шеи к сорокасемимиллиметровой, были смыты за борт - остались одни головы. Свинья, посаженная в ящик для мокрой провизии, от морской болезни совершенно осатанела и теперь отказывалась идти.
- Слезешь, салага чертова? Васька вскочил:
- В штаб требуют, товарищ начальник. Сказывали - срочно.
- Срочно? - И начальник задумался. Свинья была доведена до полпути, но на это потребовалось около двадцати минут. Она отчаянно упиралась и пахала песок всеми четырьмя. Когда же он перевязал ее за заднюю ногу - на заднем ходу оказывала не меньшее сопротивление. Куда ее теперь девать?
- Срочно, - повторил Васька,
- А если она ни туда ни сюда? Бросить ее для срочности?
- Никак нельзя. - Ухаживать за свиньями комсостава никоим образом не входило в обязанности военморов, но Васька об этом не думал. - Я ее куда надо сведу.
- Кишка тонка, - подумав, ответил начальник. - Отнести ее надо.
Васька осторожно ощупал уже замолчавшую свинью.
- Велика, стерва.
- Твоя правда. Три с половиной пуда живой свинины. И еще вонючей. Не отнести, пожалуй. - И вдруг голос начальника повеселел: - Есть игра. Слушай, молодой: не бывает такого поганого положения, чтоб из него не было выхода. Мы поставим ее на якорь, а после штаба я за ней вернусь.
- На какой такой якорь?
- Камни тут есть. Большие. Привяжем выбленочным узлом, и конец... Бей ее под корму! Дай ходу!
Камень оказался в десяти шагах, но эти десять шагов были хуже десяти верст. Свинья билась и моталась во все стороны, ложилась, снова вскакивала и заливалась сплошным визгом. Васька со злости ударил ногой, промахнулся, потерял равновесие и упал навзничь.
- Стоп! - сказал начальник. - Дошли до места. Смотри. - И спокойно стал разъяснять, как делается выбленочный узел: - Два шлага, третий под ними вперехлест. Обтянуть, а потом взять два полуштыка за трос, Понял?
- Не годится, - решил Васька. - Перетрется о камень.
- Ничего не перетрется. Камень круглый, а главное- без нас свинья авралить не станет. Ляжет спать.
Васька с трудом поднялся на ноги. Песок насыпался ему за шиворот и в карманы, хрустел в волосах и царапал спину. Голова его кружилась, и чего-то самого главного он никак не мог припомнить.
- Пошли, - позвал начальник, но Васька наконец вспомнил:
- Сопрут свинью. Обязательно сопрут, если оставить.
- Врешь, не могут спереть. Не понимаешь самой простой стратегии. Никто не ищет свиней там, где их не бывает. А если не искать специально, так ее не найдешь. Темно, и она без огней. Идем, Салажонков.
Они шли к пристани, и Васька ухмылялся. Свинья, снабженная отличительными огнями, действительно выглядела бы смешно. Потом он стал серьезным - вспомнил поиски пропавших сторожевиков. Была такая же темень, и они так же не несли огней. Потом совсем потемнел - со сторожевиков мысль его перескочила на Безенцова.
- В штаб, - неожиданно заговорил начальник.- Помяни мое слово: завтра в море идти. Большие дела наклевываются, молодой, а у меня "Жуткий" подгулял. Дня три ремонта, вошь его задави.
Васька молча взглянул на шагавшую рядом с ним огромную фигуру. Этот был другого сорта. Правильный командир. Из офицеров, однако свой до конца и в бою нельзя лучше.
- Погода завтра будет неплохая, - продолжал начальник. - Комиссар откуда-то выцарапал авиационного бензина. Значит, истребителей не испортим.
За таким не пропадешь. Только и думает что о своих истребителях, Васька не выдержал:
- Куда угодно пойдем, товарищ Дудаков. Куда прикажут.
Он назвал начальника прямо по фамилии, потому что почувствовал его таким же, как Ситников и Дымов. Всем своим голосом, всем существом он рванулся к нему.
- Ясно, пойдем, - просто ответил Дудаков, и Васькино восторженное чувство достигло крайнего напряжения. Он вдруг решился высказать все мучившие его сомнения:
- Безенцов... с нами он, а если по-настоящему...
- Безенцов? - как-то странно переспросил Дудаков.
- Первого мая натворил, и теперь в походе... Но Дудаков точно не слышал:
- Здорово, чертов сын, одевается. Чуть не каждый день меняет фланелевые брюки. Хотел бы я знать, как он со стиркой устроился... С нами он, говоришь? Верно, что с нами. Его назначили ко мне командиром группы.
