— Поджидаю одну Женщину.
— Начинается весна, — заметил он.
— Да, — согласилась девушка. Трудно было не заметить весны в ее глазах.
— Тебя давно не видно, — сказал он.
— Почему же, мы виделись только вчера на площади.
— Возможно. Да, это было именно вчера. Но ты так спешила, ты всегда очень занята.
— Я? Что ты, Арнальдур, уж если кто занят, так это ты.
Он осмотрел ее с ног до головы.
— Я не знаю ни одной девушки, которая выглядела бы такой стопроцентной большевичкой, как ты. В России ты наверняка стала бы комиссаром. Какие у тебя новости?
— Никаких. За исключением того, что утром мы с одним парнем выходили в море. Нам удалось кое-что выловить. Вот, собственно, и все.
— Ты читаешь что-нибудь?
— Читаю? Я? Нет, но и кроме чтения есть чем заняться. Я, конечно, ничего не имею против хорошей книги, но все, что есть в нашей библиотеке, я давно перечитала. Они не могут приобрести ничего нового. Они так бедны, что вряд ли способны оплатить понюшку табака.
— Я могу тебе дать кое-что. Товарищи с Юга время от времени присылают мне книги, преимущественно иностранные, правда. Но вчера я получил книгу молодого исландца. Он живет где-то в Италии. Его интересует судьба народа, хотя вряд ли его можно назвать социалистом, слишком много он говорит о боге и религии. Он похож на бруснику, начинающую краснеть. Может быть, дать тебе ее почитать? Между прочим, он пишет интересно и с чувством юмора.
— Ну что ж, я тогда пойду с тобой. Женщина, которую я жду, верно, уж не придет.
И они пошли вместе.
— Марарбуд по-прежнему пустует? — спросил он после молчания.
— Не знаю. Мне все равно.
— И никто не присматривает за огородом?
— Нет. Да там в этом году ничего и не сажали.
Он невольно загляделся на нее. Она шла рядом с ним, сильная, в самом расцвете молодости, упругой походкой. Руки она по-прежнему прятала на груди.
— Я часто думаю, какая ты, должно быть, сильная, — сказал он.
— Да, — ответила она, — я сильная. — И, не глядя на него, добавила: — Но все же ты сильнее меня.
— Ты так думаешь?
Они опять умолкли. Затем она спросила:
— Как ты считаешь, Богесен не опишет летом имущество бедняков, если они не будут голосовать за его кандидата в альтинг? Некоторые говорят, что именно так он и сделает.
— Пусть только посмеет! Хотя у них и брать-то нечего. Угрозами он ничего не достигнет. Кооператив ведь тоже может угрожать. Те, кому нечего терять, должны голосовать за своего кандидата. Это не значит, что я питаю какую-нибудь надежду, что нам удастся провести достойного кандидата. Кристофер Турфдаль позаботится, чтобы нам не удалось провести такого кандидата в альтинг. Мы ведь зависим от него.
— Как не допустит? Он должен ввести тебя!
— Он собирался, но я уверен, что он не решится. Он боится большевиков.
— Но он же сам большевик!
— Кристофер Турфдаль большевик? Нет, Сальвор. Я не думал, что ты такая простушка. Он далеко не большевик.
— Кто же он?
— Если определять его партийность согласно международным понятиям, то он так называемый левый, иными словами, старомодный демократ. Но дело совсем не в этом. Правда, у нас в стране всегда имеется хорошая почва для старомодных идей. Но Кристофер Турфдаль прежде всего человек, одержимый жаждой власти ради самой власти. Он не успокоится до тех пор, пока не подчинит себе все и вся. Вот поэтому он и решил подорвать власть консерваторов над промышленными и финансовыми учреждениями; он не уступит, пока не приберет все к рукам. Он из тех людей, что не гнушаются никакими средствами. Поэтому он вступил в союз с нами, радикалами; ему нужен единый фронт против правой партии. Пока всюду тишь да гладь, он использует нас, мы используем его. Настоящая беда грянет тогда, когда мы будем вынуждены выступить против него. Один его мизинец куда опаснее всех болтунов о независимости вместе взятых.
— Но ведь «Вечерняя газета» утверждает, что он самый опасный большевик в стране! — сказала девушка.
— Это ловушка для простачков. Это утверждение прямо связано с баснями о том, что в России царит голод и безработица. Но со временем, когда всем здесь станет известно, что Россия единственная страна в мире, где нет безработицы и голода, они перестанут называть его большевиком.
— Я хотела бы, чтобы кто-нибудь наконец рассказал всю правду об этом Кристофере Турфдале.
