СЕБАСТЬЯН. Никто! Вас нет! Вы не существуете — вы умерли в одна тысяча девятьсот девятнадцатом году. И эти сведения верны так же, как ваша физическая теория о материальности всего земного. Больше того, я видел вашу могилу. И рядом с ней могилу вашей жены достопочтенной Элеоноры Карловны Остоженской, урожденной Венсмайер.
ЛЕСЯ. Ой, а где?
СЕБАСТЬЯН. Здесь в Москве. На кладбище Донского монастыря. Там у них, как выяснилось, семейный склеп.
ЛЕСЯ. Тю! Не может быть!
СЕБАСТЬЯН. Еще как может! И надпись там была между прочим: Да упокоятся с миром! Так вот разрешите вам теперь задать вопрос профессор, почему же вы не упокоились с миром в девятнадцатом году? А продолжаете болтаться среди живых и смущать людей? Так что вы мне теперь ответьте, кто из нас аферист, и кто кого пытался обмануть? Признавайтесь с какой целью вы хотели вызвать душу своей жены Элеоноры? Может быть вас мучает нечистая совесть? И она ушла на тот свет не без вашей помощи? И поэтому вы так боитесь встречи с с ней?
ПРОФЕССОР. Не смейте! Как вы можете так говорить об усопших? Мы с ней жили долго и счастливо… и между прочим любили друг друга долгие годы! Не прикасайтесь своими грязными руками к светлому имени моей жены!
СЕБАСТЬЯН. Так-так… значит любили? Почему же вы тогда не умерли в один день? В этом случае все проблемы воссоединения вашей семьи были бы давно решены!
ПРОФЕССОР. Да вы сами подумайте, как я могу переселиться в какой-то вымышленный загробный мир, если я в него не верю! Ведь я профессор физики, действительный член Российской академии наук. Я — материалист: в конце концов и не верю ни в Бога, ни в черта! А вы мне предлагаете поверить в то, против чего я всю жизнь боролся?
СЕБАСТЬЯН. В таком случае, зачем же вы, ученый — материалист ходите по экстрасенсам и просите вызвать душу вашей жены?
ПРОФЕССОР. Тут все, как раз логично. Я пытаюсь найти решение данной проблемы эмпирическим путем. Я ищу доказательства, что загробный мир не существует… или существуют… Но к сожалению, встречаюсь с одними шарлатанами! Никто за эти девяносто лет так и не сумел вызвать с того света мою Эленору хотя бы на минутку!
ЛЕСЯ. Подождите, подождите… так вы все таки тоже неживой?
ПРОФЕССОР. Да. А что вас так удивляет?
ЛЕСЯ. Не это меня не удивляет, я просто не могу понять, зачем покойнику дом в Париже и стильки грошей? Ведь там же у вас все и так есть, и без всяких грошей.
СЕБАСТЬЯН. Есть-то есть, туда еще попробуй попади!
ПРОФЕССОР. Попасть туда как раз не проблема. Гораздо сложнее туда не попасть и скажем оттуда вернуться.
Неожиданно начинает сама по себе играть музыка, мигает свет. Потом он и вовсе гаснет. Все погружается в темноту.
ПРОФЕССОР. Да, прекратите немедленно эти ваши штучки! Вас уже давно разоблачили!
СЕБАСТЬЯН. При чем тут я? Если хотите знать, я даже не двинулся со своего места! Это, наверное, какая-то авария на подстанции или просто перегорели пробки!
ЛЕСЯ. Ой! А может быть то конец света?
ПРОФЕССОР. Нет… вроде бы рановато.
Свет зажигается.
СЕБАСТЬЯН. Ну вот, наконец-то. Видите, все опять в порядке.
Леся встает со своего стула, но что-то в ней заметно изменилось. Теперь она уже не Леся, а Элеонора. Точнее ее материализованная душа.
ЭЛЕОНОРА
ПРОФЕССОР. Что это? Боже, что это такое?
ЭЛЕОНОРА. Александер!
ПРОФЕССОР. Господи… не может быть! Только она меня так называла!
ЭЛЕОНОРА. Почему ты не пришел, когда я тебя звала?
ПРОФЕССОР. Опять эти ваши штучки! Опять какое-то дешевое представление! Я больше не поддамся на эти ваши провокации! Чепуха! Вы бы шли, девушка, в свой народный театр и там бы ломали комедию! Никакая вы не Элеонора! Теперь-то мне все понятно. Если бы вы были действительно душой моей жены, то наверняка знали бы что никакого дома в Париже у нас нет. Это я все специально придумал, чтобы разоблачить вас. И вы попались на эту удочку…Ха-ха.
ЭЛЕОНОРА. Конечно нет, потому что дом мы купили в Баден-Бадене, а покупку оформили на моего дядю. И денег никаких у тебя нет. Осталась только шкатулочка фамильная, да несколько моих украшений.
СЕБАСТЬЯН. Правда что ли? Значит он неплатежеспособен?
ЭЛЕОНОРА. Вы сами подумайте, молодой человек, откуда деньги у бедного профессора физики? Все, что у нас было, я принесла с собой в качестве приданого.
ПРОФЕССОР. А вот это как раз и неправда. Я сам тоже прилично зарабатывал. У меня были ученики, и кроме этого, я много публиковал статей в разных научных журналах, что давало мне средства.
ЭЛЕОНОРА. А еще больше переводил на свои никчемные опыты.
ПРОФЕССОР. Я попрошу, тебя, Элеонора, при посторонних наши личные проблемы не обсуждать!
СЕБАСТЬЯН. Ага, значит вы все-таки признаете, что это ваша жена?
