Прекрасный роман о приключениях бесстрашного разбойника Сальтеадора. Действие происходит в начале XVI века в Испании.Сын благородного сеньора Фернандо де Торрильяса выходит на тропу разбоя. Его шайка славится своей дерзостью и наводит ужас на всю Испанию. Но что вынудило Фернандо восстать против закона и превратиться в грозного Сальтеадора? Что скрывает его семья? Какие тайны хранит его сердце?Король отдает приказ схватить разбойника во что бы то ни стало. Сальтеадора ждет неминуемая смерть… Только вмешательство двух влюбленных в юношу красавиц может спасти его…
Среди горных цепей, пересекающих Испанию от Бильбао до Гибралтара и от Аликанте до мыса Финистерре, Сьерра-Невада, несомненно, самая живописная и поэтичная: там все дышит историей. Это продолжение Сьерра-де-Гуаро, отделенное от нее лишь прелестной долиной, откуда берет начало маленькая река Орхива, впадающая в море между Альмуньекаром и Мотрилем. Там до сих пор все осталось арабское: нравы, костюмы, названия городов, памятники, ландшафты, хотя мавры вот уже как два с половиной века покинули королевство Альмохадов[1].
Дело в том, что эта земля, доставшаяся маврам из-за измены графа Хулиана, была землей обетованной для сынов Пророка. Расположенная между Африкой и Европой, Андалусия переняла красоту одной «соседки» и богатство другой, не разделив их недостатков; ее роскошная растительность, орошенная чистыми водами, стекающими с Пиренеев, не знает ни палящего солнца Туниса, ни сурового климата России. Привет тебе, Андалусия, сестра Сицилии! Вы, счастливые обитатели Севильи, Гранады и Малаги, живите, любите, умирайте так же весело, как если бы вы жили в Неаполе!
Мне приходилось видеть в Тунисе мавров, владевших ключами от домов, которые принадлежали в Гранаде их предкам. Они получили эти ключи в наследство от своих отцов и думали завещать их своим детям. Они были уверены в том, что когда-нибудь их дети вернут себе город и найдут на его улицах дома, в которых жили их деды, нисколько не изменившимися за те двести сорок четыре года, что прошли с 1610 по 1854 год. Численность их народа, однако, уменьшилась за это время с пятисот тысяч до восьмидесяти тысяч. Счастливый обладатель ключа наверняка открыл бы дверь пустого дома, беспечные обитатели которого не потрудились даже сменить замок. Действительно, ничто испанское не укоренилось на этой земле, где растут пальмы, кактусы и алоэ; даже дворец, который начал строить благочестивый Карл V, чтобы не селиться в жилище эмиров и халифов, над которым возвышалась Альгамбра[2], не смог подняться под насмешливым взглядом своего соперника выше первого этажа.
Королевство Гранады – последний пережиток владычества арабов в Испании – простиралось по берегу Средиземного моря от Тарифы до Альмасарона на сто двадцать миль и на тридцать пять – сорок миль от Мотриля до Хаэна в глубь страны. Кроме того, оно славилось такими шедеврами искусства и достижениями цивилизации, о которых нашим современникам оставалось только мечтать. Сьерра-де-Гуаро и Сьерра-Невада отсекают две трети этой страны.
С высочайшей вершины Муласена видны были границы Гранады. На юге – Средиземное море, необъятная голубая скатерть, простирающаяся от Альмунекара до Алжира, на севере – долина Гранады, бесконечный зеленый ковер, расстилающийся от Уэльмы до Карденьяса. А на западе и востоке – бесконечная горная цепь с заснеженными вершинами, каждый изгиб которой кажется внезапно замерзшей волной океана, стремящейся ввысь.
У подножия этих снежных волн, справа и слева от моря льда, раскинулись горы меньшей высоты, постепенно переходящие в холмы. Они поросли лишайником, красноватым вереском, мрачными елями, зелеными дубами, желтеющими пробковыми деревьями, а также деревьями других пород с листвой всевозможных оттенков. Между ними зеленеют лужайки, покрытые, точно ковром, кустами ежевики, фисташника и мирт.
В настоящее время три дороги – из Мотриля, Велес-Малаги и Малаги – прорезают заснеженную сьерру[3] и ведут от берега моря в Гранаду: первая – через Хаэн, вторая – через Алькасин, а третья – через Кольменар. Но в те времена, о которых пойдет повествование в нашем рассказе, в начале июня 1519 года, этих дорог еще не существовало, вернее, они представляли собой едва заметные тропинки, по которым невозмутимо пробирались беспечные арриеро[4] и их мулы. Эти дорожки редко пролегали по ровным местам, чаще они тянулись по ущельям и возвышенностям, то опускаясь, то поднимаясь, будто нарочно испытывая терпение путешественников.
Время от времени узкая лента тропинки огибала какую-нибудь скалу, напоминавшую гигантский египетский пилон[5], – и тогда путешественник со своим беззаботным мулом свешивался над пропастью, устремляя вниз испуганный взгляд. Дорога становилась все круче, и нога человека или мула рисковала оступиться на этих блестящих и скользких, как мрамор, камнях, шероховатости которых сгладились благодаря проходившим по ним караванам.
