– Да, в наших придорожных гостиницах ничего не найти, однако я заказывал угощение. Я узнал, какие духи она любит, – я ношу эти духи на шее в золотой коробочке, я наполнял их ароматом коридоры, по которым она проходила, комнаты, в которых она останавливалась. Я узнал ее любимые цветы, и в каждом пристанище, от Малаги до Гранады, ее ноги ступали по ним.
– А зачем же такому галантному кавалеру, как дон Рамиро, – произнес дон Фернандо с волнением в голосе, – понадобилась моя помощь, раз у него в распоряжении столько возможностей?
– Ax, любезный друг, случай, я бы сказал, провидение соединило два обстоятельства, которые должны, если не разразится беда на моем пути, привести меня к счастью.
– Какие же это обстоятельства? – спросил дон Фернандо, проводя рукой по лбу и вытирая выступивший пот.
– Отец той, которую я люблю, друг вашего отца, а вы мой друг, вы мой ангел-хранитель и приехали сегодня…
– Ну а дальше?
– Ваш отец предложил ему гостеприимство, поэтому…
– Значит, та, которую вы любите… – вымолвил дон Фернандо, стиснув зубы от ревности.
– Да неужели вы не догадываетесь, любезный друг?
Дон Фернандо оттолкнул того, кто так неудачно выбрал время, чтобы назвать его другом.
– Ни о чем я не догадываюсь, – оборвал он дона Рамиро с мрачным видом. – Как ее зовут?
– Неужели надо называть имя солнца, когда вы чувствуете его теплоту и ослеплены его лучами? Поднимите глаза, дон Фернандо. Да сможете ли и вы выдержать пламя, испепеляющее мое сердце!
Дон Фернандо поднял глаза и увидел донью Флору – она, чуть наклонившись, стояла у окна и смотрела на него с ласковой улыбкой. Они обменялись быстрым взглядом, она откинулась назад, и окно со стуком захлопнулось: девушка скрылась.
Но хоть окно и закрылось очень быстро, из него успел вылететь цветок. То был анемон.
Молодые люди кинулись поднимать случайно оброненный или брошенный намеренно цветок. Дон Фернандо был ближе к окошку и взял его.
Дон Рамиро протянул руку и сказал своему другу:
– Благодарю, любезный Фернандо! Отдайте-ка мне цветок.
– Почему же? – удивился Фернандо.
– Да ведь его бросили мне.
– Кто вам сказал?
– Никто, но кто скажет иное?
– Тот, кто не побоится прямо сказать вам об этом.
– Кто же?
– Да я.
Дон Рамиро с изумлением взглянул на дона Фернандо и только сейчас заметил, как он бледен, как судорожно сжаты его губы.
– Вы? – переспросил он, отступая на шаг. – Почему же вы?
– Потому что ту, кого вы любите, люблю я.
– Как, вы любите донью Флору? – воскликнул дон Рамиро.
– Да, люблю, – ответил дон Фернандо.
– Где вы ее видели прежде и давно ли узнали? – спросил, тоже побледнев, дон Рамиро.
– Вас это не касается!
– Но ведь я люблю ее уже больше двух лет!
– А я, быть может, люблю ее только два дня, но за это время достиг большего, чем вы за два года!
– Докажите это, дон Фернандо, или я во всеуслышание заявлю, что вы – хвастун и пятнаете имя молодой девушки.
– Вы говорили, что скакали от Малаги до Гранады впереди нее, не правда ли?
– Да, говорил.
– Вы проехали мимо харчевни «У мавританского короля»?
– Даже останавливался в ней.
– Там вы заказали обед для дона Иниго и его дочери, воскурили благовония в прихожей и приготовили букет для доньи Флоры.
– Да.
– В букете был цветок анемона.
– Ну а дальше?
– Цветок она подарила мне.
– Вам?
– Да, мне. И вот он здесь, на моем сердце, он уже увял, как увянет и этот…
– Вы сами взяли цветок из букета без ее ведома или подняли на дороге – вероятно, она уронила его нечаянно, признайтесь же в этом, и я вас прощу.
– Прощение я принимаю только от бога и от короля, – гордо ответил дон Фернандо, – и повторяю: цветок она мне подарила.
– Лжете, дон Фернандо, вы украли первый цветок, как украли и второй.
Дон Фернандо с яростным возгласом выхватил шпагу, швырнул к ногам дона Рамиро анемоны – увядший и свежий.
– Что ж, все равно – подаренный или украденный. Тот, кто через пять минут останется жив, поднимет оба.
– Хорошо! – крикнул дон Рамиро, отступая на шаг и, в свою очередь, выхватив шпагу. – Такой уговор мне по душе.
Затем он обратился к толпе, собравшейся на площади: обнаженные шпаги, блеск лезвий привлекли всеобщее любопытство.
– Послушайте, сеньоры! Подойдите ближе, нельзя сражаться без свидетелей. Если дон Фернандо убьет меня, пусть все знают, что он убил меня в поединке, а не так, как, по слухам, убил дона Альваро.
– Пусть подойдут, – согласился дон Фернандо. – Клянусь богом, они увидят нечто, заслуживающее внимания.
И молодые люди, стоя в пяти шагах друг от друга, опустили к земле шпаги и ждали, когда их окружат зрители.
Круг образовался, и кто-то сказал:
– Начинайте же, сеньоры.
Вода устремляется вперед, прорывая плотину, не с такой быстротой, с какою молодые люди с обнаженными шпагами бросились навстречу друг другу. И тут раздался крик – он несся из окна, закрытого жалюзи; крик этот заставил противников поднять головы, но не остановил их, а придал им силы.
