Под зажигательные звуки «диско» веселилась нарядная публика модного нью-йоркского парти. В углу зала на золотом троне, задумчиво поглаживая необычайно длинные, загнутые вверх усы, сидел старик в парчовом халате и смотрел на танцующих. Все разом стихло, когда экстравагантный гость, стукнув об пол тростью и вытянув палец с огромным изумрудом в мою сторону, громко сказал слуге-трансвеститу: «Смотри, какой очаровательный скелет!»
Вечеринка, на которой присутствовало огромное количество звезд кино и супермоделей, проходила в пентхаузе небоскреба одного из богатейших коллекционеров Америки. Я пробегала мимо Сальвадора Дали, когда он, зацепив меня за талию загнутой тростью, подтянул к себе и ласково потрепал по щеке: «Крошка, запомни, теперь тебя зовут не Элен, а Жюстин. А знаешь, Жюстин, что у меня жена была тоже русская? Ты первая девушка из России, которую я вижу здесь». Весь вечер Дали не отпускал меня от себя, усадив на пол у своих ног в ботинках из крокодиловой кожи: «Я хочу, чтобы ты стала моей моделью». «О'кей!» – легко соглашаюсь я, и тут как из-под земли появляются секретарь и слуга-трансвестит – его близкое окружение. В их глазах ясно читаю ненависть: «Эти могут и кислоты в лицо плеснуть из ревности!» И тем не менее мы договорились с Сальвадором, что я приеду к нему в отель позировать. Но наутро я слегла с высокой температурой. Врач констатировал сильнейшее воспаление легких. И тем не менее художник не хотел никому верить и устроил бурную истерику по телефону: «Жюстин, я знаю, что у тебя свидание! Признайся, притворщица! Раз ты себе это позволяешь, нашей дружбе конец!» После моей болезни Дали несколько поостыл, чему я, надо сказать, была рада. Вспомнив нашумевшую историю Аманды Лир, которую благодаря выдумке Дали до сих пор считают трансвеститом, я решила не связываться с испанским гением эпатажа.
Татьяна Яковлева, жена Алекса Либермана, та самая, за которой ухаживал Маяковский, услышав, что меня пригласил позировать скандальный живописец, страшно возмутилась: «Дали висит у нас только в туалете! Что это за художник? Ужас! Запомни, его моделью была Гала, а тебе, глупой девчонке, он испортит репутацию и выбросит на улицу!»
– А как вам удалось познакомиться
– Я получила довольно странное воспитание: с одной стороны – верующие бабушки с их требованиями читать молитву на ночь, а с другой – суровый «советский» отец с такой знаменитой аристократической парой, как Либерманы? Я сама позвонила Алексу в редакцию (он почти полвека возглавлял империю «Conde Nast», издающую «Vogue», «Vanity Fair» и другие журналы) и представилась: «Я Елена Щапова, русская модель из Москвы». Он сразу же ответил: «Ну что ж, приходите – познакомимся». Мне туг же была назначена модельная съемка в «Vogue».
Однажды в доме Либерманов я встретилась с близкой подружкой Татьяны – Марлен Дитрих. Актриса была в безукоризненного кроя брючном костюме и с мундштуком в руке. Несмотря на преклонный возраст, они обе оставались красавицами и так удивительно походили друг на друга, что их часто принимали за сестер.
Алекс и Татьяна оказались в эмиграции почти одновременно, бежав с родителями из революционной России. Алекс начал ухаживать за красавицей Татьяной еще в Париже, соперничая с самим Маяковским. Поэт буквально потерял голову от Яковлевой, каждый день засыпал ее розами, читал стихи, на коленях умоляя вернуться с ним в Россию. Но она из массы поклонников выбрала в мужья французского дипломата маркиза дю Плесси и родила дочь Франсин, ставшую известной американской писательницей. В 40-м году маркиз дю Плесси погиб в авиакатастрофе, летя в Англию на встречу к де Голлю, и все заботы о вдове и ее дочери взял на себя Алекс.
В Нью-Йорке чета Либерманов пользовалась огромным влиянием. В их загородном поместье Либермания с огромным английским парком в уик-энд можно было встретить весь аристократический и художественный цвет Америки и Европы. У бассейна с подогретой морской водой гостям, вальяжно устроившимся в шезлонгах среди кустов роз, подавали закуски а-ля фуршет. Вдали у холмов гуляли олени, которые вечером с любопытством заглядывали в окна загородного дома. О светских раутах Либерманов непременно извещала «Нью-Йорк таймс», с восторгом перечисляя имена: Ив Сен-Лоран, Артур Миллер, Франсуаза Саган, Иосиф Бродский, Михаил Барышников, Генри Киссинджер с супругой…
