- Дай мне адрес своего портного. Я хочу одеться по моде.
Он увидел через приотворенную дверь шляпу Петруса.
- Ага! Значит, широких шляп а lа Боливар больше не носят?
- Нет, теперь носят маленькие а lа Мурильо.
- А я свою оставлю в память о великом человеке, которому обязан своим состоянием.
- Это благородно и умно, дорогой крестный.
- Ты смеешься надо мной?
- Ничуть.
- Давай-давай! Я не обидчив, вали на меня что хочешь.
Впрочем, давай сначала обсудим, где ты меня поселишь.
- Этажом ниже, если не возражаете. У меня там отличная холостяцкая квартира, она вам понравится.
- Оставь свою холостяцкую квартиру для любовницы, которой захочется иметь собственную мебель. Мне же нужна всего одна комната, лишь бы в ней были койка с твердой рамой, книги, четыре стула, карта мира - вот и все.
- Уверяю вас, дорогой крестный, у меня нет любовницы, которой нужно предоставлять комнату, и вы ничем меня не стесните, если займете квартиру, в которой я не живу и которая служит лишь прибежищем Жану Роберу в дни его премьер.
- Ага! Жан Робер, модный поэт... Да, да, да, слышал!
- Как?! Вы знаете Жана Робера?
- Я видел его драму на испанском в Рио-де-Жанейро...
Дорогой крестник! Хоть я и морской волк, поверь: я знаю многих и многое. Несмотря на свой дикарский вид, я тебя удивлю еще не раз. Так твоя квартира в первом этаже?..
- ...в вашем распоряжении.
- Я тебя точно не стесню?
- Ни в малейшей степени.
- Хорошо, я согласен.
- А когда вы намерены вступить во владение?
- Завтра... нет, нынче вечером.
- Вы хотите сегодня здесь ночевать?
- Ну, если это тебя не слишком побеспокоит, мой мальчик...
- Ура, крестный! - обрадовался Петрус и подергал за шнур.
- Что это ты делаешь?
- Зову лакея, чтобы он приготовил вашу квартиру.
Вошел лакей, и Петрус отдал ему необходимые распоряжения.
- Куда послать Жана за вашими вещами? - спросил Петрус капитана.
- Я сам этим займусь, - возразил моряк.
Вполголоса он прибавил:
- Мне нужно попрощаться с хозяйкой гостиницы. - И выразительно посмотрел на Петруса.
- Крестный! Вы можете принимать у себя кого хотите, - сказал Петрус. Здесь не монастырь.
- Спасибо!
- Похоже, в Париже вы не теряли времени даром, - так же вполголоса заметил Петрус.
- Я же еще не знал, что найду тебя, мой мальчик, - проговорил капитан, - мне нужно было создать себе домашнюю обстановку.
Лакей снова поднялся в мастерскую.
- Квартира готова, - доложил он, - осталось лишь застелить постель.
- Прекрасно! В таком случае закладывай коляску.
Он обратился к капитану:
- Не угодно ли по дороге заглянуть в комнаты?
- Ничего не имею против, хотя, повторяю, мы, пираты, неприхотливы.
Петрус пошел вперед, указывая дорогу гостю; он распахнул дверь в комнаты первого этажа, похожие скорее на гнездышко щеголихи, чем на квартиру студента или поэта.
Капитан замер в восхищении перед неисчислимыми безделушками, которыми были уставлены этажерки.
- Да это апартаменты принца крови! - воскликнул он.
- Что такое королевские апартаменты для такого набоба, как вы! парировал Петрус.
Несколько минут спустя лакей доложил, что коляска готова.
Крестный и крестник спустились под руку.
У каморки привратника капитан остановился.
- Поди-ка сюда, парень! - приказал он.
- Чем могу служить, сударь? - спросил тот.
- Доставь мне удовольствие: сорви все объявления о воскресной распродаже и передай посетителям, которые придут завтра...
- Что я должен им сказать?
- Что мой крестник оставляет мебель себе.
Он прыгнул в коляску, просевшую под ним, и приказал:
- В "Прованские братья"!
Петрус сел вслед за капитаном, и экипаж покатил со двора.
- Клянусь "Калипсо", которую мы с твоим отцом продырявили, словно решето, у тебя отличная лошадь, Петрус! Жаль было бы ее продать!
III
Глава, в которой капитан Берто Верхолаз приобретает огромное значение
Крестный и крестник заняли один из кабинетов "Прованских братьев", и по просьбе капитана Монтобанна, или Верхолаза, уверявшего, что он сам ничего в этом не понимает, ужин заказывал Петрус.
- Все, что есть лучшего в заведении, слышишь, мальчик мой! - сказал капитан крестнику. - Ты, должно быть, привык к изысканным ужинам, бездельник? Самые дорогие блюда, самые знаменитые вина! Я слышал, здесь когда-то подавали сиракузское вино.
Узнай, Петрус, существует ли еще это вино? Мне надоела мадера:
я пять лет ею упивался, и она мне опротивела.
Петрус спросил сиракузского вина.
Мы не станем перечислять всего, что заказал Петрус в ответ на настойчивые просьбы крестного.
Скажем только, что это был настоящий ужин набоба, и капитан признался за десертом, что недурно поужинал.
Петрус не переставал ему удивляться. За всю свою жизнь он даже у генерала, бывшего в этом деле знатоком, не ел с такой пышностью.
Впрочем, капитан удивил его не только этим. Например, бросил пиастр уличному мальчишке, отворившему перед ними дверь в ресторан. Проходя мимо Французского театра, моряк снял ложу, а когда Петрус заметил капитану, что спектакль плохой, тот сказал просто:
- Мы можем и не ходить, но я люблю обеспечить себе заранее место, где смогу подремать после ужина.
