Потом Петрус спросил, что нового у г-жи де Маранд. Та по-прежнему была самой счастливой женщиной на земле. Правда, г-н де Маранд пускался на всякого рода безумства ради новой любовницы, но в то же время с огромным почтением обходился с супругой, предоставляя ей полную свободу действий, и г-жа де Маранд могла ему быть только глубоко признательна.
Денежные и политические дела банкира шли прекрасно:
он собирался в Лондон, чтобы договориться о займе для Испании в шестьдесят миллионов, и было очевидно, что при первом же повороте короля к либерализму г-н Маранд получит пост министра.
Потом Регина спросила, что нового у Фраголы.
Сама она редко видела девушку. Как ягода, чье имя носила Фрагола, прячется в траве, так и девушка прятала от всех свое счастье. Чтобы d ней повидаться, Регине приходилось ездить к ней домой. Зато возвращалась она неизменно со спокойной душой и улыбкой на лице, словно ундина или ангел, увидевшие свое отражение в пруду или на небе. Петрус через Сальватора знал об этих встречах. Ничего удивительного не было и в том, что теперь Регина справлялась о Фраголе у Петруса.
Читатели понимают, как скоро за этими занятиями летело время. Писать восхитительную девочку, любоваться прекрасным женским лицом, обмениваться с девочкой улыбками, а с молодой женщиной - взглядами, словами, да чуть ли не поцелуями!
Бой часов привлек внимание Регины.
- Четыре! - вскричала она.
Влюбленные переглянулись. Им казалось, что они пробыли рядом едва ли больше четверти часа. Пора было расставаться.
Но через день был снова назначен сеанс, а уже на следующий вечер, то есть с понедельника на вторник, Регина надеялась увидеться с Петрусом в оранжерее на бульваре Инвалидов.
Регина вышла вместе с Пчелкой. Петрус провожал их взглядом, свесившись с перил, до тех пор, пока они не исчезли за входной дверью. Потом он подбежал к окну, чтобы еще раз увидеть их, перед тем как они сядут в карету. И не сводил с кареты глаз, пока она не скрылась за поворотом.
Петрус запер дверь и затворил окно мастерской, словно боялся, как бы не улетучился аромат, оставленный обворожительными посетительницами.
Он погладил предметы, которых успела коснуться Регина, и, наткнувшись на ее батистовый платок с брюссельскими кружевами, который она то ли невзначай, то ли нарочно оставила в мастерской, схватил его обеими руками и спрятал в него лицо, вдыхая аромат ее духов.
Он с головой ушел в сладкие грезы, как вдруг в мастерскую, шумно радуясь, ворвался капитан. Он нашел наконец в Новых Афинах подходящий дом.
Назавтра или, может быть, через день капитан должен был подписать купчую у нотариуса и на следующей неделе устроить новоселье.
Петрус искренне поздравил капитана.
- Ах, крестник! Похоже, ты рад моему переезду? - заметил моряк.
- Я? Напротив! - возразил Петрус. - В доказательство предлагаю вам оставить за собой квартиру в моем доме в качестве загородной резиденции.
- Не откажусь! - обрадовался капитан. - Но при одном условии: я сам буду платить за эту квартиру и о цене тоже договорюсь сам.
Предложение было принято. Трое друзей собирались вместе поужинать. Жан Робер и Людовик пришли в пять часов.
Людовик был печален: от Розочки не поступало никаких новостей. Сальватор появился дома на минуту: успокоил Фраголу и сообщил, что его нужно ждать лишь на следующий день к вечеру или даже через день.
Желая развлечь Людовика, в котором капитан принимал живейшее участие, он предложил поужинать у Легриеля в СенКлу. Людовик и Петрус поедут туда в коляске, а Жар Робер и капитан - верхом.
В шесть часов они отправились в путь. Без четверти семь четверо посетителей заняли отдельный кабинет в заведении Легриеля.
В ресторане собралось много народу. В соседнем кабинете с тем, где устроились наши герои, было особенно шумно: оттуда доносились громкая речь и веселый смех.
Сначала четверо приятелей не обращали на это внимания.
Они были голодны, и звон посуды почти заглушал голоса и смех.
Но вскоре Людовик прислушался.
Вероятно, он и в самом деле был самым невеселым среди своих товарищей.
- Я узнаю голос, вернее, оба голоса! - сказал он.
- Уж не принадлежит ли один из них пленительной Розочке? полюбопытствовал капитан.
- К сожалению, нет, - вздохнул Людовик. - Этот голос веселее, но не такой чистый.
- Кто же это? - спросил Петрус.
Взрыв хохота, прогремевший на все лады, ворвался в кабинет наших героев.
К слову сказать, стенки между кабинетами были не толще ширмы и убирались в дни больших празднеств.
- Во всяком случае, смех искренний, за это я ручаюсь, - вставил Жан Робер.
- Ты ничем не рискуешь, дорогой друг, потому что женщины, сидящие в соседнем кабинете, - это принцесса Ванврская и графиня Валёк.
- Шант-Лила? - в один голос подхватили Жан Робер и Петрус.
- Она самая. Да вы послушайте!
- Господа! - смутился Жан Робер. - Разве прилично подслушивать, что происходит в соседней комнате?
- Черт побери! - вскричал Петрус. - Раз там говорят достаточно громко, чтобы мы услышали, значит, у тех, кто говорит, секретов нет.
