- Может статься, что он не придет именно в тот день, когда понадобится вам больше всего: надобно все предусмотреть. Пожалуйста, напишите ему.
- Хорошо, - решилась наконец княжна, - я напишу.
- Что вам стоит сделать это теперь же, княжна?
- Я напишу, как только вы уйдете.
- Нет, - улыбнулся граф, - я себе места не найду. Напишите просто: "Непременно приходите завтра". Дайте письмо мне, а об остальном я позабочусь сам.
Княжна Регина бросила на него испуганный взгляд.
- Никогда! - вскричала она.
- Ну хорошо! - молвил граф, снова направляясь к двери. - Я знаю, что мне остается сделать.
- Сударь! - вскричала несчастная женщина, догадываясь о его намерении. - Я напишу...
- Вот так-то лучше! - глухо пробормотал граф, и его глаза зловеще блеснули.
Княжна достала из комода лист бумаги, написала слово в слово так, как сказал граф, положила письмо в конверт, не запечатывая, и передала ему со словами:
- Если во всем это кроется какая-то ловушка, берегитесь, господин граф.
- Вы сущее дитя, Регина, - проговорил граф Рапт, принимая письмо. - Я беру на себя заботы о вашем счастье, а вы словно забываете, что я ваш отец.
Граф удалился, почтительно поклонившись княжне; не успела за ним затвориться дверь, как несчастная Регина разрыдалась, сложила на груди руки и взмолилась:
- Ах, бедная моя матушка!
XXIV
Случайная дипломатия
Как может себе представить читатель, г-н Рапт всю ночь не сомкнул глаз. Это и понятно: перед такой серьезной партией, какую он замышлял, необходимо было продумать все до мелочей.
Удобно устроившись в глубоком вольтеровском кресле, положив голову на руки и прикрыв глаза, он ушел в себя и не слышал, что происходит вокруг. В результате своих размышлений он пришел к непреложному выводу: Петрус должен умереть.
Около семи часов утра, то есть с рассветом, он встал, прошелся по кабинету, остановился перед шкафчиком и отворил дверцу.
В одном из ящиков он взял огромную связку писем и подошел с ними к лампе. Он вытащил одно письмо наугад, развернул его и торопливо пробежал глазами.
Граф нахмурился. Казалось, на него вдруг нахлынуло все то постыдное, что годами копилось на его совести, и выступило у него на лице. Он скомкал письма, не торопясь подошел к камину и предал огню все, что у него оставалось от княгини Рины.
Горько усмехаясь, он следил за тем, как огонь пожирает письма.
- Итак, все надежды моей жизни улетучились! - прошептал он.
Он торопливо провел рукой по лбу, словно пытаясь отогнать мрачные мысли, и с силой подергал за шнур колокольчика, висевшего над камином.
На шум в кабинет явился его камердинер.
- Батист! - молвил граф Рапт. - Узнайте, прибыл ли господин Бордье, и попросите его явиться сюда.
Батист вышел.
Господин Рапт снова подошел к шкафчику, запустил в него руку и вынул два седельных пистолета.
Он их осмотрел и убедился, что они заряжены.
- Хорошо, - сказал он, уложив их на прежнее место и задвинув ящик.
Только он прикрыл шкаф, как услышал три негромких удара в дверь.
- Войдите! - пригласил он.
Появился Бордье.
- Садитесь, Бордье, - пригласил граф Рапт, - нам необходимо серьезно поговорить.
- Вы здоровы, ваше сиятельство? - спросил Бордье, глядя на искаженное лицо хозяина.
- Нет, Бордье. Вы, конечно, знаете, что произошло сегодня ночью, и не должны удивляться, что после такой встряски я чувствую себя не совсем в своей тарелке.
- Я действительно только что узнал, к своему удивлению и огромному сожалению, о смерти госпожи де Ламот-Гудан.
- Об этом я и хотел с вами поговорить, Бордье. По причинам, которые вам знать не обязательно, я завтра сражаюсь на дуэли.
- Вы, ваше сиятельство?! - ужаснулся секретарь.
- Ну да, я! И пугаться тут нечего. Вы меня знаете, и вам известно, умею ли я за себя постоять... А потому я хочу поговорить с вами не о дуэли, а о последствиях, которые она может иметь. Некоторые наблюдения дают мне право предположить ловушку. Мне нужны ваши помощь и участие, дабы в нее не угодить.
- Говорите, ваше сиятельство; вы знаете, что моя жизнь принадлежит вам.
- Я никогда в этом не сомневался, Бордье Однако прежде всего, - он взял со стола лист бумаги, - вот ваше назначение префектом. Я получил его нынче вечером.
Будущий префект просиял, его глаза заблестели от счастья.
- Ах, господин граф, - пролепетал он, - я так вам благодарен! Чем я могу отплатить за вашу доброту?..
- А вот чем. Вы знаете господина Петруса Эрбеля?
- Да, ваше сиятельство.
- Мне нужен верный человек, чтобы передать ему письмо, и я рассчитываю на вас.
- И это все, ваше сиятельство? - не поверил Бордье.
- Погодите. Нет ли у вас двух надежных людей, на которых вы можете положиться?
- Как на самого себя, ваше сиятельство! Один мечтает купить табачную лавку, другой - почту.
