— Значит, Сарранти сказал мне правду? Рошфорская гавань блокирована?
— Пока нет, сир. Но через час так и будет.
Император ненадолго задумался.
— С минуты на минуту мне должны доставить охранное свидетельство, — сказал он.
Эрбель покачал головой.
— Вы полагаете, я его не получу?
— Нет, сир.
— Каковы же, по-вашему, намерения монархов союзных держав?
— Захватить вас в плен, сир.
— Они же все были у меня в руках, но я их отпустил и вернул им троны!
— Возможно, вы допустили ошибку, сир.
— И вы пришли предупредить меня об опасности?
— Я предоставляю в распоряжение вашего величества свою жизнь, если только она может быть вам полезна.
Император посмотрел на человека, говорившего так просто, что не оставалось никаких сомнений в его искренности.
— Я считал вас республиканцем, — заметил Наполеон.
— А я и есть республиканец, сир.
— Почему же вы не видите во мне врага?
— Потому что я прежде всего патриот. О да, сир, я глубоко сожалею, что вы, подобно Вашингтону, не предоставили нации полную свободу. Но если вы не сделали Францию свободной, то во всяком случае сделали ее великой; вот почему я пришел вам сказать: "Будь вы счастливы и на вершине славы, сир, вы бы меня не увидели".
— Да, а когда я несчастен и лишен всего, вы, отдав мне свое состояние, пришли предложить и жизнь. Вашу руку, капитан Эрбель! За эту преданность я могу заплатить лишь признательностью.
— Вы ее принимаете, сир?
— Да, однако что вы намерены мне предложить?
— У меня к вам три предложения, сир. Угодно ли вам отправиться в Париж по Луаре? Армия Вандеи под командованием генерала Ламарка, а также армия Жиронды под командованием генерала Клозеля в вашем распоряжении. Нет ничего проще, как обвинить временное правительство в измене и двинуться против него во главе двадцати пяти тысяч солдат и ста тысяч фанатично преданных вам крестьян.
— Это было бы вторым возвращением с острова Эльба, а мне бы не хотелось начинать все сначала. Кроме того, я устал, сударь. Я хочу отдохнуть и посмотреть, чем мир меня заменит, когда самого меня здесь уже не будет. Перейдем ко второму вашему предложению.
— Ваше величество! Есть человек, за которого я ручаюсь головой, мой помощник Пьер Берто; его корвет стоит в устье Сёдра. Вы сядете на коня, переправитесь через солончаковые болота, потом на фелуке выйдете через пролив Момюсон, обойдете таким образом англичан и встретитесь в море с американским судном "Орел". Как видите, его название — добрый знак.
— Это бегство, сударь, словно я преступник, а я бы хотел покинуть Францию как император, сходящий с трона!.. Ваше третье предложение?
— Третий способ — наиболее рискованный, однако я за него отвечаю.
— Посмотрим.
— Два французских фрегата, "Ива" и "Медуза", стоящие на якоре под прикрытием батарей на острове Экс, предоставлены в распоряжение вашего величества французским правительством, не так ли?
— Да, сударь, однако если гавань блокирована?..
— Погодите, ваше величество… Я знаком с командирами этих фрегатов, это храбрые офицеры: капитан Филибер и капитан Поне.
— И что же?
— Выбирайте сами, на какой из этих двух фрегатов вы сядете. "Медуза", например, — самое быстроходное судно. Блокада состоит из двух кораблей: шестидесятичетырехпушечного "Беллерофона" и восьмидесятипушечного "Великолепного". Я на своем бриге буду отвлекать "Беллерофона"; капитан Филибер сядет со своей "Ивой" на хвост "Великолепному". Пройдет больше часа, прежде чем они нас потопят! За это время вы пройдете на "Медузе", и не как беглец, а как победитель, под огненной триумфальной аркой.
— Чтобы я себе упрекал в гибели двух кораблей вместе с экипажами, сударь?! Никогда!
Капитан Эрбель удивленно посмотрел на Наполеона.
— А Березина, сир? А Лейпциг? А Ватерлоо?
— Это было сделано ради Франции, а ради нее я имел право пролить кровь французов. Теперь же я сделал бы это для себя лично.
Наполеон покачал головой и еще тверже повторил:
— Никогда.
Тринадцатого числа того же месяца он обратился к принцу-регенту со знаменитым письмом, ставшим, увы, достоянием истории:
На следующий день, 15 июля, император поднялся на борт "Беллерофона".
Пятнадцатого октября он высадился на острове Святой Елены.
Ступив на проклятый остров, он оперся на руку г-на Сарранти и шепнул ему на ухо:
