— A-а! Я начинаю догадываться. Да, да, я слышал о нем от генерала Лафайета, который очень высоко его ценит и считает кем-то вроде философа.
— Вы не только слышали о нем, но и не раз разговаривали с ним сами.
— Где же это было? — удивился генерал.
— У меня.
— Я разговаривал в вашем доме с комиссионером?
— Как вы понимаете, ко мне он приходил без своей куртки и ремней. Он, как и мы с вами, был во фраке и называл себя господином де Вальсиньи.
— Вспомнил! — воскликнул генерал. — Очаровательный молодой человек!
— Я хочу просить его быть моим вторым секундантом. Этот человек имел большое влияние на выборах и перевыборах. И я буду рад, если он сможет дать свидетельские показания в мою пользу огромному числу людей, которые меня видят лишь через окно моей кареты.
— Очень хорошо! — следуя за банкиром, одобрил его генерал.
Они поднялись на четвертый этаж и подошли к двери Сальватора. Открыл им сам комиссионер.
Молодой человек только что возвратился. Он был в бархатных панталонах и куртке.
— Дорогой Вальсиньи, — сказал г-н де Маранд, — я пришел просить вас об услуге.
— Говорите, — сказал Сальватор.
— Вы не раз уверяли меня в своих дружеских чувствах. Я пришел просить вас доказать мне эту дружбу.
— Я к вашим услугам.
— Завтра я дерусь на дуэли; господин генерал Эрбель согласился быть одним из моих секундантов. Могу ли я просить вас оказать мне честь быть вторым?
— С удовольствием, сударь; прошу вас лишь назвать причину дуэли и имя вашего обидчика.
— Господин Лоредан де Вальженез только что напал на меня в Палате, и это было сделано в столь неподобающей манере, что я не могу не потребовать удовлетворения.
— Лоредан? — вскричал Сальватор.
— Вы с ним знакомы? — спросил г-н де Маранд.
— Да, — подтвердил Сальватор и грустно покачал головой. — О да, я его знаю.
— Может быть, вы знаете его достаточно близко, чтобы отказаться быть моим секундантом?
— Послушайте, сударь, — медленно и значительно произнес Сальватор. — Я ненавижу господина де Вальженеза по причинам, которые вы когда-нибудь узнаете, и это произойдет очень скоро, если предчувствия меня не обманывают. Более того, он нанес мне личную обиду, взывающую к отмщению. Но существует один человек, которому я поклялся, что не трону и волоса на голове Лоредана. Однако, господа, если я соглашусь быть секундантом и во время дуэли с нашим недругом случится несчастье, выйдет так, что я не сдержал слова.
— Вы правы, дорогой Вальсиньи, — согласился г-н де Маранд, — мне остается лишь извиниться за причиненное вам беспокойство.
— Я не могу быть вашим секундантом, — сказал Сальватор, — но, возможно, пригожусь вам как хирург. Если вы согласны, я готов предоставить себя в ваше распоряжение.
Господин де Маранд протянул Сальватору руку:
— Я знал, что вы так или иначе окажете мне услугу.
И он вышел в сопровождении генерала, вызвавшегося поутру заехать за молодым человеком, который в качестве хирурга считал себя вправе присутствовать на дуэли.
С улицы Макон банкир с генералом отправились на Люксембургскую улицу, где жил генерал Пажоль, без колебаний принявший предложение г-на де Маранда.
Спустя четверть часа оба генерала вошли в гостиную г-на де Вальженеза. Он лежал на канапе, хохоча во все горло над шутками Камилла де Розана и еще одного молодого фата из числа своих приятелей.
— Сударь! — обратился к Лоредану граф Эрбель. — Мы с генералом Пажолем хотели бы переговорить с вами наедине.
— Зачем же наедине, господа? — вскричал Лоредан. — Вы можете говорить в присутствии моих друзей, у меня от них секретов нет.
— В таком случае, — сухо продолжал граф Эрбель, — мы имеем честь потребовать у вас от имени господина де Маранда удовлетворения за нанесенное вами оскорбление.
— Вы секунданты господина де Маранда? — спросил Лоредан.
— Да, сударь, — в один голос отозвались оба генерала.
— В таком случае, господа, — сказал г-н де Вальженез, вставая и указывая на двух молодых людей, — вот мои секунданты. Соблаговолите обсудить с ними все вопросы. Я даю им на это полномочия.
Он с высокомерным видом кивнул на прощание секундантам г-на де Маранда и, перед тем как выйти, сказал Камиллу:
— Я прикажу подавать на стол. Заканчивайте поскорее, Камилл, я умираю с голоду.
— Господа! — сказал генерал Эрбель. — Вам известно, в чем состоит оскорбление, за которое мы требуем удовлетворения?
— Да, — подтвердил Камилл, едва заметно усмехнувшись.
— Я считаю, — продолжал генерал, — что вдаваться в подробности ни к чему.
— Вы правы, совершенно ни к чему, — с той же ухмылкой проговорил Камилл.
— Намерены ли вы возместить ущерб, который вы нам нанесли?
— Это зависит от того, какой род возмещения вы имеете в виду.
— Я вас спрашиваю, готовы ли вы принести извинения?
— Ну нет, — возразил Камилл, — любое извинение нам категорически запрещено.
— В таком случае, — заметил генерал, — нам остается лишь обсудить условия дуэли.
— Вы оскорбленная сторона, — сказал Камилл. — Изложите свои условия.
— Мы имеем честь предложить вам следующее: дуэль на пистолетах.
— На пистолетах; очень хорошо.
