Григорий стоял в углу, не веря ни единому слову. Роб, видимо, это понял. Подошел к двери, толкнул ее, крикнул:
– Жан! Парень очнулся.
В комнату вошел невысокий, улыбчиво посмотрел на Григория, жестом пригласил сесть.
– Мсье, присядьте. Я не причиню вам вреда. И мой друг тоже.
Гриша не спешил садиться, судорожно шарил по карманам, ища нож. Тот был на месте.
– Сядьте, месье. И успокойтесь.
– Где я? – спросил Григорий.
– В комнате на втором этаже таверны. Хозяин сдает ее как номер. Мы перенесли вас сюда после того, как вы упали. Я не думал, что вы на меня наброситесь.
– Вы первые начали… – протянул Григорий.
– Меня зовут Жан Бертон. Моего друга Роб Санд. По вашему выговору я понимаю, что вы иностранец. Верно?
– Я русский, – выдавил Григорий.
– О! Рюссь? – удивился Жан. – Мсье, мы не причиним вам вреда. Мой друг Роб хочет извиниться за грубость. Просто это был его первый стакан виски за последний месяц, и он… перенервничал.
– Ничего. Мне тумаков не жалко, – усмехнулся Григорий.
Жан рассмеялся, Роб озадаченно потер лоб и опустил тряпку со льдом. На скуле краснел синяк.
– Да, врезали вы хорошо. Что меня несколько удивило. Роба не так просто… впрочем, об этом потом. Роб, принеси извинения джентльмену.
Здоровяк отбросил тряпку в угол, протянул Григорию руку. Тот пожал ее, внимательно глядя на Роба.
Роб вдруг стиснул пальцы Григория, немного наклонился, глядя в его глаза, и проговорил:
– Русский, а ты здорово дерешься!
И рассмеялся.
Только теперь Гриша поверил, что его не будут бить прямо сейчас. Он шагнул вперед.
– Меня зовут Григорий.
– Григори? Понятно. Что ж, Григори, прошу к столу. Отметим знакомство.
Пить раньше виски Григорию не доводилось, и он с трудом проглотил противное пойло. Но чего не сделаешь ради знакомства!..
А знакомство вышло интересным. Роб Бертон оказался ни много ни мало мастером французского бокса – савата. Бертон обучался у самого Шарля Шарлемона, а испытывал свое мастерство в боях с английскими боксерами и американскими бойцами. Но первейшим испытанием всегда числил бой на улице. В том числе в тавернах и кабаках по всей Европе.
В Марсель он прибыл недавно, чтобы открыть свою школу и заняться другими делами.
Его друг Роб Санд – дворянин, повеса и весельчак – стал учеником Бертона, правда, совсем недавно. Он предложил деньги на открытие школы и пообещал дать хорошую рекламу. Причем начать предложил с таверен Марселя, которые славились своими драками на всю Европу.
Первый же поход оказался неудачным. Роб, настроенный намять кому‑нибудь шею, выбрал соперника, как ему казалось, по силам. О своей ошибке он, может быть, и пожалел, но выразить сожаление не успел. Григорий отправил его в забытье.
Рассказ новых знакомых Грише понравился. О себе он говорил скупо, мол, выехал в Европу по делам артели, застрял из‑за разлада компаньонов и теперь сидит здесь. Дел особо нет, скучно и одиноко.
– Так давай к нам, Григори! – рявкнул Роб. – Жан будет учить нас. А дело себе найдем. А?
Григорий пожал плечами.
– Я сам заплачу за твое обучение, Григори! За твой чудесный авант!
– За что?
– Это удар! Скоро сам узнаешь. По рукам?
Гриша перевел взгляд с Роба на улыбающегося Жана и неожиданно для себя ответил:
– По рукам!
…Он занимался в школе Бертона почти два года. Наделенный силой и здоровьем, имея за плечами опыт драк в Питере, Григорий быстро осваивал методику Жана.
Бертон был сторонником школы Шарля ЛеКура, который первым добавил в сават удары из английского бокса. До этого били открытыми руками, так как во Франции в девятнадцатом веке были запрещены удары кулаком.
– Запрет, конечно, глупый, как и многое, что делают власти, – усмехался Бертон. – Но и открытой рукой можно ударить так, что никакой кулак не нужен.
Григорий кивал, он это испытал на себе.
– Хотя английский бокс сам по себе интересен. Мой учитель Шарлемон удары руками ставил на основе фехтования. Они очень быстрые, но не такие мощные. Я, как и ЛеКур, предпочитаю удары из бокса. Они лучше подходят для уличного боя.
Гриша выучился бить ногами, руками, локтями. Освоил принципы защиты и нападения. Жан научил его работать с палкой и тростью, познакомил с итальянской школой ножевого боя.
Когда Григорий освоил приемы и победил всех учеников Жана в школе, тот повел его на улицы Марселя, в таверны, в кабаки, в кварталы бедняков. Там Григорий сражался со шпаной, с уличными бойцами, моряками с иностранных кораблей. Наполучал плюх и зуботычин, приобрел два шрама от ножей, но стал отменным бойцом, которого даже сам Бертон с трудом побеждал на спаррингах, да и то не всегда.
Для заработка Григорий устроился в торговую фирму и работал в порту, проверяя товары и перевозя их на склады. Эсеры тоже подкидывали ему денег, так что в средствах он не нуждался.
Весельчак Роб таскал его по злачным местам, борделям, где к услугам клиентов были женщины на любой цвет, рост, сложение. Даже возраст. Правда, брать проституток младше четырнадцати лет Гриша не хотел. Тощие девчонки‑малолетки были не в его вкусе.
