Сам по себе полностью

Меня зовут Клим, я – обычный средний ученик, занимаюсь спортом, самый любимый – паркур, занимаюсь игрой на гитаре и вокалом. Несколько раз я побеждал на конкурсах и выступал на школьных концертах. У меня есть лучшая подруга Юля, мы дружим с детского садика и всегда были вместе, многие считали, что наше будущее уже предрешено – мы будем вместе всегда.

Мы жили друг напротив друга, в школу и обратно ходили вместе, встречали друг друга с секций и, бывало, ночевали друг у друга.

Я считал, что Юля – моя девушка, я её любил и, как мне казалось, она тоже меня любила. Однажды, идя в школу, у меня лопнул шнурок, я присел перевязать его на перекрестке, когда загорелся красный свет. Юля весело болтала с подружками, как только я начал подниматься, меня в спину кто-то толкнул, и я вылетел на дорогу, легковушка пыталась успеть на моргающий зелёный и ехала рядом с тротуаром, я попал под неё. Я успел оглянуться и увидеть, как мой друг спрятался за визжавших девушек.

Удар был такой силы, что меня подбросило к верху, я катился по дороге, с меня слетела почти вся одежда и обувь – всё моё тело превратилось в отбивную. Что происходило дальше – я не помню, очнулся в больнице, всё тело болело, я успел пережить клиническую смерть, но врачи смогли меня спасти. Все кости срослись ровно, но порванные мышцы и сухожилия делали из меня уродца, долго не срастались нервные узлы. Я начал потихоньку вставать и ходить по палате на согнутых ногах, еле еле потаскивая левую ногу, я сильно скрючивался от боли. От ходьбы по палате я сильно уставал и ложился обратно.

Меня готовили к выписке, а пока шла реабилитация, мне делали уколы и готовили к пластической операции. Ко мне в палату постучали, в это время медицинская сестра за занавеской готовила укол.

– Да, – сказал я.

В палату зашла Юля.

Она долго стояла молча, а потом сказала:

– Клим, я хочу тебя попросить, чтобы ты ко мне больше не подходил. Я очень сожалею, но дружить с калекой я не хочу!

– Но врач сказала, что если долго тренироваться, то я смогу восстановиться! – воскликнул я.

Но потом, улыбнувшись, я сказал:

– Вообще-то я сам тебе хотел это предложить, но побоялся, навредить твоим чувствам.

Я старался улыбаться, но внутри всё кипело, и к глазам подкатывали слёзы, но я держался.

Юля подняла голову, услышав мои слова.

– Тогда ты меня больше не знаешь, и я тебя не знаю! И всё! – сказала она.

Я кивнул, потому что боялся заплакать у неё на глазах, она вышла, и слёзы хлынули из моих глаз. Из-за занавески вышла заплаканная медсестра, я попытался успокоиться, но она обняла меня.

– Продолжай плакать… – нежно сказала она. –Но не сдавайся! Покажи им всем, что ты сильный, покажи, что они не правы, называя тебя калекой.

Я успокоился, медсестра сделала мне укол, я долго приходил в себя, и я принял решение, что я должен доказать Юле, что она не права.

Я стал чаще делать упражнения, хотя было больно, и кружилась голова, иногда от боли я терял сознание.

Через пару дней пришла ещё одна беда, мама сообщила мне, что они с отцом разводятся – он нашёл себе другую. У меня началась паника, но, оказалось что и мама собралась уже через месяц выйти замуж за вдовца с двумя дочками. После сказала, что в их квартире нет отдельной комнаты для меня, они живут на восьмом этаже, где часто отключают лифт.

– А к отцу? – спросил я.

– У них однушка, и она скоро родит, – ответила мама.

– А наша квартира? Она же и моя тоже!

Мама долго молчала, но потом сказала:

– Мы решили её продать.

– А как же я?

– Я хочу отправить тебя к дедушке, правда, он стар, но у него хороший дом, недалеко школа. Я выбила тебе пенсию по инвалидности и новую коляску – тебе же еще долго будет тяжело ходить! – сказала она и вышла из палаты.

Всё это мне уже было безразлично, я был готов ко всему. С этого момента я всех возненавидел.

Как только я переехал к дедушке, и мне исполнилось четырнадцать, я сменил фамилию «Сметанин» на дедушкину – «Волков».

После продажи квартиры мне не дали ни копейки, моя пенсия была скудной, если бы не дедушкина, я бы не смог на неё прожить.

Дедушка был стар, вскоре ему стало плохо, и он стал лежачим, он вызвал юриста и переписал на меня всё, что у него было – оказалось, в банке у него была накоплена не маленькая сумма, так же у него была коллекция колокольчиков, которая досталась ему ещё от его деда – вся семья собирала их, она оценивалась в несколько миллионов долларов.

Как только я переехал к деду, мне часто надоедали юристы, но я нигде ничего не подписывал, и это их дико злило.

Жизнь катилась под горку, но я пытался вылезти из этого дерьма, только один раз в присутствии участкового и по просьбе деда я подписал документ – в глазах всё сливалось, будто я становлюсь слепым.