– А какая вам, собственно, разница? Это ведь не ваше наследство. А уж родственники как-нибудь между собой разберутся. Но это уже другая история. И она ни Сони, ни Светланы не касается. Им уже все равно, к кому попадут деньги. А раз так, то и вам тоже должно быть все равно. Считать чужое богатство, а тем более богатство невинно убитых – это как-то не очень красиво. Вам не кажется?
Наверное, молодому журналисту пришлось согласиться с Гуровым, и он, опустив голову, молча вышел из конференц-зала.
«Завтра снова на работу», – вдруг легко и даже весело подумалось Льву Ивановичу, и он улыбнулся.
– Ты чего разулыбался? – толкнул его локтем в бок Петр Николаевич. – Что было веселого в этой конференции? Поделись, не заметил.
– Почему ты думаешь, что моя улыбка относится к нашей конференции? – усмехнулся Лев Иванович, шагая рядом с Орловым по коридору управления. – Просто я вспомнил, что завтра выходит из отпуска Крячко, и порадовался этому факту.
– Выходит из отпуска? – Орлов остановился. – Ему еще две недели гулять.
– Ну и что, потом отгуляет, – Гуров остановился рядом. – Он мне вчера вечером звонил. Говорит, сил больше нет дома в четырех стенах сидеть. С тех пор, как они с Натальей вернулись из Антальи, он места себе не находит. Так что решил завтра выйти на работу.
– Ну-ну, – Орлов саркастически приподнял бровь. – Оно, конечно, неплохо, что он выходит раньше. Наконец-то вы совместными усилиями добьете свои отчеты и сдадите их и мне, и во все прочие инстанции…
– Вот вечно ты, Петр, настроение испортишь! – с досадой махнул на Орлова Лев Иванович и быстрым шагом направился дальше один, оставив начальника загадочно улыбаться вслед.
