Сам себе психолог полностью

При желании говорить "нет" ассертивно у вас есть возможность выбора между простой ассертивностью, когда вы настаиваете на своем без каких-либо объяснений, и ассертивностью эмпатической. При втором варианте отказа можно выразить понимание позиции партнера и раскрыться перед ним настолько, что сообщить истинные причины того, почему вам не хочется делать то или иное. Есть тут один момент, в определенной степени допускающий так называемую "святую ложь", другими словами, игнорирование деталей, для дела не существенных, могущих разве что обидеть противоположную сторону. Мы их попросту не берем в расчет. Причины отказа можно объяснить, но не должно. Иногда уместно и обосновать свое "нет" (тем, что у вас в настоящий момент есть другая работа, не терпящая отлагательств, и т. п.). Однако порой мы так сильно запутываемся в своих объяснениях, что, право же, лучше было бы и не начинать. В обоих случаях необходимо сохранять спокойствие и четко формулировать свой отказ, без внутреннего напряжения и агрессивности. Иначе речь будет идти о злости, а не об ассертивном поведении.

Желая вас вдохновить и осознавая при этом, что в каждой шутке есть доля правды, мы приведем вам тексты двух писем, коими в начале нынешнего века одна ежедневная китайская газета и один японский журнал воспользовались для того, чтобы отклонить рукописи, которые не намерены были публиковать. Речь идет о своего рода вариации на тему "Невостребованные рукописи не возвращаются", с чем вы знакомы по современным газетам.

Китайский вариант выглядит следующим образом:

Достопочтенный брат Солнца и Луны.

Ваш раб припадает к Вашим стопам. Целую землю, на которой Вы стоите, и прошу лишь об одном: дозвольте мне молвить слово, оставшись среди живых.

Вашу рукопись, о многоуважаемый, мы, преисполненные преданности Вам, восхищения и блаженства, прочли. Клянемся душами предков, доселе нам не случалось читать ничего более возвышенного. Преисполненные уважения и страха, возвращаем рукопись Вам. Если бы мы отважились напечатать сие сокровище, издатель предписал бы нам постоянно иметь ваш труд перед глазами. Жемчужины, подобные этой, встречаются раз в десять тысяч лет. Посему возвращаем Вам сие восхитительнейшее творение. Покорнейше просим извинить нас.

Японский журнал поступил так:

Дорогой сын.

Ваша статья - произведение истинного мастера. Ваш стиль неподражаем. Сам Окакура Казуко, Величайший из Вели-ких, не сумел бы написать лучше. С севера на юг и с востока на запад не сыщешь того, кто сравнился бы с Вами. Ваш труд прекрасен и позвольте вновь возложить его на Ваши колени. Оставайтесь и впредь нашим подписчиком и благожелателем.

В обоих отказах нет и намека на ассертивность. Все это ложь, облеченная в пышные фразы. Речь идет об отточенных в литературном отношении приемах того, как выкрутиться из положения посредством разного рода хитростей и недомолвок, к чему мы прибегаем в тех случаях, когда, не желая (или не имея возможности) что-либо сделать, не находим в себе достаточно сил заявить об этом в открытую. Тут мы справляемся и без знания ассертивности, хотя и не умеем выражаться столь цветисто и элегантно, как редакторы с далекого Востока.

Приемлемый компромисс

Мастера ассертивного подхода скажут вам, что, как правило, при контактах с окружающими (особенно, если судьба соединила вас с ними надолго) разумнее попытаться прийти к обоюдовыгодному согласию, нежели во что бы то ни стало настаивать на своем.