Случайно сбить выскочившую прямо под колеса собаку - большое потрясение для любителя животных, и не только. И иногда это может привести к совершенно непредсказуемым последствиям.
Примечания автора:
Ни в коем случае не претендую ни на какую историчность. Созданный моим больным воображением мир - всего лишь фэнтези, стилизованное под древнеславянский антураж. ))
========== Часть 1 ==========
Вековой бор у излучины Каменки считался недобрым местом, коее лучше обойти от греха подальше. Чем именно не угодили росичам стройные островерхие ели, не понимала ни сама Любава, ни даже ее отец Ратмир. А раз волхвы не чувствуют худого, значит, и нет ничего, сейчас, по крайней мере. Может, нечто еще ждет своего часа, но подобное никому не может быть ведомо. Пока сосны и ели таили в себе только утонувшие в опавшей черной хвое звериные тропы и негустой подлесок, грибов и ягод водилось в нем немного и для охоты можно было найти места побогаче. Значит, и ходить туда незачем. Только Любава тайком бегала иногда посидеть на крутом обрывистом берегу Светлояра и с княжеским сыном Святополком без помех встретиться. Никто, кроме Ратмира, о том не знал, и беспокоиться волхву было не о чем. Простая девка давно бы уже опозорила родительскую честь в объятиях красавчика княжича. Но забрать себе невинность девушки-волхва мог только Стрибог или Перун на жертвенном камне в капище. Если будет на то знамение богов. А посягнувшего простого смертного, даже и самого князя, немедленно разразил бы гром. Хотя так это на самом деле или Ратмир все специально придумал, проверить никто пока не пробовал, не нашлось смельчака.
Любава прислонилась спиной к корявому, еще не остывшему после долгого летнего дня сосновому стволу, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Наверное, через пару сотен лет она станет как отец, мудрой и спокойной, далекой от мирской суеты… не вполне человеком. Они и правда не люди, но сейчас Любава чувствовала себя слишком живой и настоящей, больше похожей на девчонок-ровесниц, чем на отца. Все потому, что Ратмир жил на этом свете уже очень давно, Любава точно не знала сколько, пять столетий точно, а ей едва минула двадцатая весна. Девушки из поселения и княжеские дочки не засиживались до таких лет в девках, ровесницы успели стать матерями семейств. Но по меркам волхвов 20 лет ничто, раннее младенчество. Свой первый век, или первый срок человеческой жизни, волхвы очень похожи на людей, изменения начинают происходить после старения и смерти ровесников, родных и близких, просто знакомых, взрослевших вместе с ними. Детство у волхва одно, на заре первого столетия. Первая жизнь, пока живы ровесники — самая настоящая, полная присущих людям страстей и ярких чувств. И маленькая смерть в конце. А после пяти столетий она уже как сон, наверное. Любава пока этого не знала. Женщина-волхв появлялась редко и настоящим волхвом не считалась. Женское ведовство — темное и нечистое, их удел — животные и примитивные силы природы, любовные привороты да помощь в родах, с высшими богами только мужчины беседовать могут.
Противоречить Ратмиру Любава никогда доселе не пыталась, слушать отца, да и вообще мужчину, в их мире такой же естественный и неизбежный ход вещей, как смена дня и ночи. Хотя в других мирах и бывает по-другому, в отличие от простых девушек Любава кое-что об этом знала. И сейчас, все сильнее прижимаясь к шершавому стволу в поисках поддержки и успокоения, мечтала сбежать от судьбы в окно между мирами. Специально создать такое не под силу ни ей, ни даже Ратмиру, увы. Но иногда, очень редко, его можно найти случайно. Порой люди делают это, сами того не желая… и близкие потом лишь гадают, куда без следа сгинул бедолага. Только видно было, и как в воду канул. Не иначе на нехорошее место набрел и прямиком в царство Морены провалился. Что Морены на самом деле нет (в том виде, как деревенские жители себе представляют), равно как Перуна и прочих богов, Любава точно знала. Может, княжич Святополк не даст исполниться планам Ратмира? Хотя куда ему, побоится… Нет в их мире никого, кто не побоялся бы. Увы…
Негромко всхлипнув, девушка смахнула несколько предательски набежавших из черных глаз слезинок. Больше ни у кого в их роду, да и в окрестных тоже, таких не было, все как один светлоглазые. Черные — удел окаянных кочевников и колдунов. Из-за этого к Любаве с детства относились с прохладцей, хоть и восхищались красотой ведуньи. Слишком худощавая на вкус росичей — такая не родит много детей, хотя ей и не надо, Любава тем не менее вызывала срамные мысли во многих селянах и воинах, и завистливые в красавицах. А вот уродись она неуклюжей и бородавчатой, как серая болотная жаба, отец и не замыслил бы такого… наверняка не замыслил.
— Любава!
Ааа… Ратмир не оставит ее в покое так просто, и не деться от него никуда. Или деться?
