— Ранульф де Гранвиль принес в Эшлин благоденствие, — ворчал барон Хью. — Если бы ты, как подобает послушной жене, помогала Ричарду, вместо того чтобы валяться с кузеном под каждым деревом, все было бы по-другому. Подумать только, они даже ухитрились выгодно продать шерсть на летней ярмарке! Но нет! Разве жизнь скромной порядочной женщины по тебе?! Даже не дала мужу детей! Возможно, Саэр прав, и ты действительно бесплодна! Никчемная сука! А теперь еще и навлекла позор на семью, да такой, что даже король возмутился и назначил тебе наказание! Что же, я наконец нашел монастырь в Йорке, где тебя примут. Они вошли в мое ужасное положение! Тебе наденут пояс целомудрия, злосчастная дрянь, и остаток жизни ты проведешь в труде и молитвах. Там круглый год носят коричневые шерстяные одеяния, без камиз, чтобы грубые волокна раздражали кожу и умерщвляли плоть. Кормить будут раз в день. Пища простая и сытная. Никакого вина, а мяса и сыра совсем немного. Я с радостью оставлю тебя, дочь моя, и надеюсь никогда больше не увидеть.
— Но ты обещал, что я пробуду в заточении только до смерти короля Стефана, — зарыдала Айлин.
— Я передумал, — объявил барон Хью.
Той же ночью Айлин сбежала из родительского дома. Вероятно, теперь ее считают мертвой, но она жива и всеми силами стремится навлечь беды на своих врагов, даже если для этого придется продать дьяволу свою бессмертную душу.
Зима прошла спокойно. Еды для людей и скота было достаточно. Пролетел апрель, и снова настало первое мая. В свой день рождения Эльф, отягощенная младенцем на последнем месяце беременности, ходила вперевалку и легко раздражалась. Никто, даже Ранульф, не смел возразить ей, когда она решила поехать в монастырь.
— Не думаешь, что это опасно? — спросил Ранульф, безуспешно пытаясь остановить ее.
Эльф ответила негодующим взглядом:
— Я всю зиму сидела в доме, как в темнице, господин! Даже поговорить не с кем, кроме Виллы и старой Айды, которая постоянно пугает меня своими глупыми предсказаниями! На всякий случай возьму с собой Орву и Виллу! Я хочу снова встретиться с сестрами!
— В тележку нужно положить подстилки помягче, — настаивал он.
— Все, что угодно, лишь бы успокоить тебя, — отрезала Эльф.
— И без эскорта я тебя не отпущу, малышка.
— Естественно.
— У меня на душе тяжело, — сознался Ранульф.
— Жаль, что мое желание повидаться с сестрами так тебя тревожит, господин, — ехидно ответила Эльф.
Вилла осторожно коснулась руки господина:
— Орва говорит, что женщина в таком состоянии становится капризной. Госпожа не хочет обидеть вас.
— Передай госпоже аббатисе мое почтение, — попросил Ранульф жену. — И конечно, сестрам Уинифред и Коламбе.
— Конечно, — коротко обронила Эльф.
Повозку, в которой предстояло ехать Эльф, выложили мягкой шерстью и прикрыли голубым шелком, а сверху натянули балдахин из красно-синего полосатого шелка. На случай бури или дождя можно было опустить боковые занавесы. Балдахин хорошенько провощили, чтобы не промок. Эльф было просторно и удобно. Орва и Вилла ехали верхом в окружении полудюжины вооруженных людей. Они покинули Эшлин утром и прибыли в монастырь к концу дня. Стражники проводили их в ворота и вернулись домой. Монахиня-привратница взяла лошадь под уздцы и повела к конюшне. Там задний борт откинули, и женщины помогли Эльф спуститься.
— Эльф! — взвизгнула сестра Коламба, бросаясь навстречу с такой скоростью, что темные одеяния развевались по ветру. — О Эльф! Как хорошо снова тебя видеть! — Она отстранила Эльф и, приглядевшись, охнула:
— Пресвятая Дева, помилуй нас! Да ты в дверь не пройдешь! Похоже, он будет таким же великаном, как отец!
— Не представляю, как буду его рожать! — пожаловалась Эльф, но тут же рассмеялась. — Как хорошо вновь вернуться! — счастливо воскликнула она.
— Пойдем, я отведу тебя в странноприимный дом. Кроме тебя, там никого не будет, — заверила сестра Коламба.
— Как всегда, — фыркнула Эльф. — Кстати, это мои служанки Вилла и Орва. Орва — наша повитуха. Я подумала, что лучше взять ее с собой.
— Твое время близится? — прошептала сестра Коламба.
— Да. Мне, наверное, не следовало приезжать, но больше не могла ни минуты вынести заточения в Эшлине. Ранульф просто невыносим, пытается изображать господина и повелителя. Это уж слишком! Кроме того, я хотела повидать тебя и других. Я не приезжала в монастырь с тех пор, как мы вернулись в Вустер. Целых полтора года!
Они добрались до домика, и сестра Коламба проводила подругу в комнату.
— И каково это — быть замужем. Эльф?
— Прекрасно, — сообщила Эльф и обратилась к служанкам:
— Орва, Вилла, разложите вещи. Мы будем ночевать в спальне напротив. А пока я и сестра Коламба прогуляемся в саду. Скоро пробьет колокол, сигнал к ужину. Не пропустите.
И с этими словами Эльф взяла монахиню под руку, и женщины покинули дом.
— Ты стала такой властной! — заметила сестра Коламба.
