— А чего это прячусь? Я в своём доме! Где хочу, там и есть! — продекларировал, покачиваясь, полуголый Александр и демонстративно ушёл обратно в комнату, не забыв напоследок хлопнуть дверью.
Маша глубоко вздохнула и подняла глаза на женщину в погонах.
— Часто он пьёт?
— Нет.
— Понятно.
Ушли. Маня села и расплакалась. Много думалось матерным текстом. Оглянулась. В доме есть всё. Не было ещё туалета и ванной. Они только поставили пластиковые окна на первом этаже, сняли одеяла и всякие тряпки с расколотых окон, что были раньше, и сквозь которые уходило всё тепло. Саша начал сам ставить подоконники. На них у Маруси всегда было много цветов. Красивая тюль, на полах везде ковры, чтобы босым ножкам детей не было холодно. Тесновато, да — три комнаты внизу и одна большая — наверху. На это лето у них с Сашей большие планы: построить пристройку, там будет и ванная и туалет и гостиная, и станет дом больше. Если сейчас отберут детей — зачем всё это? Наконец-то своё жильё! Спустя двенадцать лет скитаний по квартирам, районам города, городам России и не только. Столько усилий. Ради чего?
Маша курила одну сигарету за другой. На пороге с улицы так и не смогли выдрать изо льда кучу тряпья, которым обкладывали дверь, когда прибывала вода. Женщине показалось, что это было в какой-то прошлой жизни. Она разозлилась, зарычала, начала кричать и отдирать все тряпки. Царапала пальцы в кровь об лёд, но не чувствовала, орала и, ревела одновременно, на коленях выцарапывала покрытую льдом ткань из земли. Пока не выдохлась и просто без сил осталась сидеть, всхлипывая и рассматривая кровь на руках. В который раз её накрыло чувство отчаяния, бессилия и безысходности. «Возьми жизнь в свои руки», — вспомнились слова Леси. Вот взяла, а толку? Женщина вздохнула, встала совершенно опустошённая. Ей так хотелось отдохнуть. Просто лечь и читать, спать, и чтобы её никто не трогал.
«Я так устала», — подумала она совершенно безразлично, даже не чувствуя эту усталость. Внутри было пусто и холодно. Вот бы сейчас кто-то обнял и пожалел. Бабушка умерла. Мама никогда её не чувствовала так, как хотелось. Внутри Маруси был лёд, как на улице, чтобы ничего не чувствовать, так легче.
Заглянула к Саше — конечно, теперь он спал крепким сном младенца. «Очень вовремя», — пробормотала Маша безразлично.
***
Потом Маруся узнала, что инспектор написала очень хорошую характеристику и по условиям проживания, и им, как родителям. А через неделю её вызвали в отдел полиции к инспектору по делам несовершеннолетних.
Мария всегда искренне недоумевала, почему в милиции в кабинетах ремонт прошлого века: обои всегда свисали оторванными кусками, по стенам и потолку шли неприятные жёлто-коричневые разводы. В кабинетах всегда было настолько тоскливо и уныло, что хотелось реально поднять голову и завыть на одинокую, печально свисающую на проводе без плафона, лампочку. Не спасало положение и кресло, которое, кажется, успело постоять во всех кабинетах и просто никак не могло добраться до мусорки: кому-то становилось его жалко, и забирали в кабинет. Продавленное практически до пола; когда садишься на витиеватый узор велюра в ожидании мягкости, то зад там не обнаружит даже пружин — в пятую точку врезался деревянный каркас, человек складывался практически пополам, и становилась понятно, почему подлокотники были погрызаны: скорее всего кто-то доставал себя из этого грубого кенгурятника зубами в прямом смысле слова. Можно было сесть на краешек и просидеть в положении натянутой струны со страхом превратиться в позу эмбриона. Такая вот современная пытка.
Поэтому Маша села на железный стул — от него не ожидалось никакого подвоха. Инспектор выглядела дружелюбно, и Маня внутренне выдохнула, так как шла сюда с такой кашей в голове, что буквы мыслей убивались друг о друга.
— Мария Александровна, я буду с вами откровенна. Я у вас была, видела ваш быт, вы — абсолютно нормальная семья. Но у меня поручение из нашей администрации. Если вы не закроете рот, то изъять у вас детей. Если у вас условия проживания соответствуют, то почему вы жалуетесь, а если нет, значит — изъять, до улучшения условий. Всем абсолютно всё равно, что у вас утонуло, и что поломалось из-за воды. Нужна тишина.
— Да я уже не рада, что написала письмо. Замучили проверками абсолютно всех, даже кто ни сном ни духом — никак не найдут крайнего. Я благодарю вас за участие.
Машка шла по двору отдела. Вокруг было красиво от пушистого снега, на берёзах кое-где до сих пор оставались яркие жёлтые листья, и их солнечные пятна добавляли света в пространство вокруг. Красивые стройные милиционеры курили кучкой и громко хохотали. Мыслей не было. Была усталость и непонимание происходящего. Крайних левобережная администрация нашла.
***
