— Придет время — и ты узнаешь все мои тайны, обещаю.
— Откроются тайны нежданной прибылью, — вспомнила девушка слова пророчества.
— Именно, — подтвердил парень, — не знаю, как это произойдет, но думаю, что речь шла как раз о моих тайнах…
Больше они к этой теме не возвращались.
Магистр Хуплес переводил дух. Уже третий час подряд переводил, никак не мог успокоиться и прийти в равновесие, уж слишком основательно выбило его из колеи сегодняшнее происшествие.
А ведь он всего лишь хотел попугать девчонку, по вине которой лишился теплого местечка!
Ну, может, не только попугать… Все-таки он был на нее очень зол: преподавательские должности на дороге не валяются, а маг он слабый — тут магистр был честен с самим собой. Теорией в обычной жизни много не заработаешь.
И вот беспроигрышная на первый взгляд затея оборачивается… Чем она обернулась, магистр так и не понял. Зрелище было, безусловно, жуткое, но кто покалечил и обратил в бегство наемников, а заодно и самого магистра, оставалось для бедняги Хуплеса загадкой.
Зато в том, что наемники очухаются от телесных и душевных травм и отправятся на поиски того, кто втравил их в эту неприятную историю, не было никаких сомнений. И при мысли об этом магистра начинала бить нервная дрожь.
Если бы Хуплес догадывался, что девчонка успела заметить и узнать своего обидчика, он бы, пожалуй, не расходовал драгоценную энергию на бессмысленный озноб и приведение себя в порядок с помощью крепких напитков, а быстро побросал самое необходимое в дорожную сумку и покинул этот город (а может, и эту страну) без оглядки. Раз и навсегда. Потому что магистр Нолеро — не из тех, кто может спустить нападение на своего ученика.
Ветер дует туда, куда прикажет тот, кто верит в себя
(Илья Кормильцев 'Воздух')
Те, кто будут жить, не теряя веры в чудо, обретут его.
(Мариам Петросян. 'Дом, в котором…')
Два дня Викис отпаивала своего друга и питомца молоком с добавлением крови. В первый день он был похож на вялую тряпочку, к вечеру второго поднялся на дрожащие лапки и недвусмысленно дал понять, что одно только молоко его больше не удовлетворяет. К счастью, именно в этот вечер Тернис вернулся с работы с добрым куском вырезки. Мясо тотчас было мелко нарезано и в считанные минуты исчезло в бездонном желудке драконо-котенка. Зато на следующее утро он уже довольно бодро ковылял по комнате, волоча за собой обвисшие крылья, и больше не вызывал чувства острой жалости. Поэтому Викис решила, что Керкиса уже можно оставить на несколько часов в одиночестве, и ничего с ним не случится.
Каникулы еще не кончились, ветер ждал и звал, по ночам нашептывая на ухо свои песни, и девушка рвалась ему навстречу, потому что, оказывается, успела полюбить его всей душой. Правда, одушевление и, как следствие, персонификация стихии сыграли с ней злую шутку: она начала сомневаться, всегда ли встречается с одним и тем же ветром, а если все-таки с одним, то примут ли ее и другие.
Она попыталась задать этот вопрос ветру, но осталась не понятой: не было в его сознании никакого разделения на один и разные. Из этого следовал вполне закономерный вывод, но Викис пока не решалась его принять. На самом деле, такое представление просто плохо укладывалось в ее собственном разуме, оно противоречило… А чему, собственно? Однажды допустив, что стихия обладает собственной волей, можно уже поверить и в прочую небывальщину.
А еще два дня спустя питомец пропал. Викис вернулась в общежитие после длительной прогулки и иргы с ветром и нашла комнату пустой.
Впрочем, с приступом паники девушка справилась довольно быстро: стоило напомнить себе, что она имеет дело с духом, а не с неразумным животным, и все встало на свои места. Уняв переполошившееся сердце, Викис присела на краешек кровати и тихонько позвала:
— Керкис!
Дух не замедлил появиться:
— Тут я!
— Как ты?
— Прекрасно! Свежее мясо творит чудеса, если кому-то необходимо быстро набраться сил. А кровь хозяйки — и вовсе изысканный деликатес, — Керкис ухмыльнулся.
— Спасибо тебе, друг мой, что ты спас меня тогда! — прочувствованно воскликнула девушка.
Все эти дни она хотела выразить духу свою благодарность, но было как-то неловко и странно распинаться перед бессловесным животным, в образе которого он пребывал все эти дни. Нет, она все равно не молчала, но не была уверена, что ее слышат и понимают.
— Спасибо, спасибо… — пробурчал дух, — ты уже тысячу раз благодарила меня. Зачем повторяться?
— Но… — смутилась Викис. — Раньше ты не мог ответить.
— А если бы мог? Что бы я, по-твоему, должен был сказать? 'Не стоит благодарности'? Или, к примеру, 'из слов похлебку не сваришь'? Впрочем, ладно, — смилостивился кот, — слова тоже бывают приятны, хоть и смущают иной раз.
— И что теперь с тобой будет?
— Да ничего особенного! Ну потратил многовато сил… С любым могло случиться.
— Теперь ты не сможешь воплотиться?
