Но выбираться как-то надо было, и Викис позвала Керниса. Ей даже показалось, что дух услышал ее, но не явился и даже не откликнулся. И это было уже совсем не смешно.
Прежде чем коснуться амулета связи, девушка попыталась представить себе, что она скажет наставнику… и вообще, стоит ли его тревожить и сможет ли он помочь. По всему выходило, что сможет: если свяжется со школой, а оттуда уже организуют поиск по сигналу браслета. И Викис, подавив стыд — надо же, в трех соснах заблудилась! — нажала на камушек, окликая магистра Нолеро. Напрасно. Связи не было.
Связь… О связи следовало думать не как о техническом приспособлении или магическом устройстве, а в более широком смысле. Связь у нее была с наставниками, но не слишком надежная, как выяснилось; с Керкисом, но она прежде никогда не пробовала специально звать его на таком расстоянии… По идее, должен бы слышать, но… что-то помешало ему явиться к подружке. Со школой она связана браслетом, но… на нее никто не нападает магически, потому и сигнал в школу не идет. Разве что кто-нибудь сам спохватится, что ее слишком долго нет, и начнет искать. Она связана с группой — общей тайной и клятвой. Это много или мало? Зато с Тернисом ее связывает гораздо больше, чем одна тайна, — причастность к миру стихий, магия призыва… А можно обратиться к другой стихии, не своей? Или через воздух поговорить с землей, если уж ветер сам не хочет выводить ее из леса? А как?
Дальше она действовала не иначе как наитием при молчаливом одобрении ветра, вроде бы спящего, но прислушивающегося все с той же снисходительной усмешкой: присела на корточки, поднесла руки к земле, но не положила их, а оставила тонкую воздушную прослойку между своими ладонями и почвой. Мысль. Выраженное желание. Зов. Легкие колебания воздуха под ладонями, передавшиеся земле. Теперь можно было просто ждать, пока Тернис найдет ее, или идти ему навстречу, ориентируясь на едва ощутимую дрожь под ногами.
И Викис пошла. Оказалось, пройти ей надо было совсем немного: Тернис уже искал ее, когда она догадалась послать ему зов. Вернулся с работы, в общей гостиной встретился с Кейрой, узнал, что Викис еще не приходила, — и забеспокоился.
— Тернис, ты чудо! — выдохнула она, пряча лицо у него на груди.
— Это ты чудо, — в темноте не было видно его лица, зато было слышно, что он улыбается. — Как тебе удалось послать зов?
— Это все ветер, — она улыбнулась в ответ. — Представляешь, спрятался, сделал вид, что спит, предоставив мне плутать в темноте, пока я не додумалась до зова.
…Засыпая, Викис думала о том, что на шажок приблизилась к своей цели — стать феей. Не волшебницей из сказки, а волшебным существом, чьим желаниям идут навстречу силы природы. Фея ветра. Или воздушная фея? Викис попробовала на вкус оба этих наименования и решила, что первое ей больше по душе. Оно отзывалось внутри ликованием и ощущением свободы.
Все адепты знали, где находится кабинет ректора и что можно увидеть из окна этого кабинета. Но мало кому было известно, что из окна личных апартаментов магистра Менгиса хорошо просматриваются ворота школы. И уж совсем никто не догадывался, что с наступлением темноты господин ректор любит растворить окошко и дышать весенним воздухом, удобно устроившись на широком подоконнике.
Нет, ноги наружу он не свешивал, будучи человеком разумным и умеренным. Зато никто не мешал ему наблюдать из окна за тем, кто проходит через ворота.
Бывало, адепты задерживались, возвращаясь после отдыха в городе несколько позже положенного времени. Ректор милостиво закрывал глаза на столь мелкие нарушения: сам когда-то молод был. Но адепт, покидающий территорию школы в столь поздний час, выглядел, безусловно, подозрительно. Следовало встревожиться, но магистр Менгис, прислушавшись к себе, понял, что ни малейшего беспокойства он не ощущает. Только любопытство. Особенно после того как упомянутый адепт — один из этих таинственных первокурсников с боевого факультета — вернулся спустя считанные минуты, и не один, а с девушкой. Ректор пригляделся, определил в девице протеже магистров Нолеро и Лернис и хмыкнул многозначительно. Потом обнаружил, что держит в руке бокал, наполненный терпким вином, но до сих пор даже не пригубил напиток, хмыкнул снова и все-таки сделал глоток. На ШМИ опускалась ночь…
Работается плохо. Хочется влюбиться, или жениться, или полететь на воздушном шаре.
(А. П. Чехов. Из письма М. В. Киселёвой. 25 марта 1888 г. Москва)
А жизнь вообще неспокойная штука!
(Туве Янссон 'Шляпа волшебника')
