— Вставай уже, петухи пропели часа три назад! — Аглая коварно отобрала у меня подушку. — Между прочим, у нас тут плотники уже работают, а ты все дрыхнешь!
Я моргнула и только теперь услышала дробный стук за стенкой. Плотники? Откуда?
Нет, перемены в доме я замечала. К примеру, на втором этаже Аглая расчистила спальню. Обои ветхие оборвала, стены вымыла, окна расколотила и даже занавески повесила. Стекла здесь уцелели, наверное, поэтому Аглая и взялась за эту комнату. А ещё появились две деревянные кровати с матрасами, подушками и одеялами, куда я каждый вечер заваливалась спать. Справедливости ради, я хоть ничем и не занималась, но половину мешка с деньгами в самый первый день отдала сестре — на текущие расходы. Так что мне было стыдно за то, что я с головой ушла в этот проклятый зеркалограф, но хотя бы платила за все Аглая не из своего кармана.
— А что плотники? — попыталась я сформулировать мысль.
— Полы новые стелят. Тут все мыши да жуки проели. Кухню и лестницу уже доделали, теперь дело за спальнями. А потом кабинет.
— Тут что, и кабинет есть? — удивилась я.
— Был. Две спальни, хозяйская и детская. Уборная. И кабинет снизу. Я его в самом конце планировала ремонтировать, не больно-то он и нужен пока.
— В первую очередь надо было уборную сделать, — проворчала я. — А то в тазике умываться и в ночную вазу гадить мне уже осточертело.
— Я уже приценилась, даже мастера приглашала, — вздохнула сестра. — Ты не представляешь, как дорого выйдет подвести к дому трубы с водой. Да и долбить полы и стены нужно.
— И сколько?
— Больше, чем у нас денег есть.
— А что мы сами сделать можем? — оживилась я, выползая из тёплой постели и засовывая ноги в войлочные туфли. — Ломать не строить.
— Так проект нужен. Дыр наделать — невелика сложность. А попробуй трубы уложи, да так, чтобы вода вверх шла, а не вниз.
Я задумалась.
— А кто у нас в Буйске начальник водного департамента, не упомнишь?
— Так это… Турчин. Ратмир Феофанович.
— А чей он супруг?
— Так это… Есении Карловны.
— Именно. Кстати, не видно что-то тётушки нашей драгоценной. Надо бы в гости к ней наведаться.
— Это тебе не видно. А мне ещё как видно. Она трижды заявлялась, хотела с тобой повстречаться. И дважды чай пила, между прочим. И подушки нам подарила.
— Ой.
Мне снова сделалось стыдно. Теперь точно нужно ехать извиняться. Вот я заработалась! Прав Симеон, ни разу это все не нормально.
— Аглая, солнышко мое весеннее, как правильно сделать? Записку послать ей, что прощения прошу за невнимательность?
— Лучше с записки начать, да. Очень Есения Карловна ругалась последний раз на тебя. Не буду уподобляться, но тебя называли неблагодарной курицей и поганой змеюкой.
— Ясненько. Тогда я сейчас напишу покрасивше. А там уж что ответит.
— Я тебе советую сначала пообедать. Тогда твоя записка будет гораздо искреннее и добрее.
— Позавтракать?
— Пообедать. Говорю же, полдень уже почти. И пойдём кабинет разбирать, там все печально.
«Дражайшая Есения Карловна, прошу простить меня за преступную к вам невнимательность. Не хочу даже оправдываться сложною работой, которую с меня потребовал князь Озеров. Единственное, уповаю на вашу доброту и милосердное сердце. Готова принести свои извинения лично в любое удобное время в том месте, что вы назначите. Ваша неблагодарная приёмная племянница Милана Ковальчик».
— Нормально?
— Ядовито и весьма. Особенно про доброту. Тетка оценит. Дай сюда, я найду конверт и попрошу мальчишку, что плотникам помогает, за малую денежку до дома Турчиных сбегать.
Я усмехнулась: старалась.
Плотники перешли в спальню, а мы спустились в кухню. Здесь были свежие стекла, новая посуда и даже два стула, которые не шатались и не скрипели.
— А почему кастрюля не медная? — спросила я Аглаю, вспомнив, что матушка Ганна иной посуды, кроме медной и глиняной, не признавала, уверяя, что в медных кастрюлях любое блюдо вкуснее выходит, главное, щи кислые в ней не ставить да не хранить ничего. А щи она в чугунном котле варила. Только для кислого его и использовала.
— Мил, а давно мы с тобой разбогатели-то? — Аглая поглядела на меня, как на малое дитя. — Ты представляешь, сколько медная кастрюля стоит?
— Не дороже водопровода, правда?
— Не дороже. Но медную посуду будешь потом себе покупать, когда дом отремонтируешь, стекла везде вставишь и мебель купишь. Я, наверное, к тому времени третьего ребёнка рожу…
Все-таки верно говорят, что дурные сообщества развращают добрые нравы. Какая была хорошая, спокойная и добрая у меня сестрица! А со мной повелась — и язвить научилась, и шутить по-всякому… Небось ещё и с женихом спорить будет, и мнение своё отстаивать. Горжусь ей.
Мальчишка-посыльный вернулся с ответной запискою:
«Принимаю извинения строго по пятницам за ужином в восемь вечера. Извиняться приходите вдвоём и прилично одетые. Возможно, моя доброта покроет вашу невоспитанность. Навечно ваша, Есения Турчина».
Ну вот. Все просто и понятно. Нас с Аглаей ждут в пятницу на ужин.
