Обидно было, на самом деле. Я пожалела девочку, которая перевелась в наш класс: типичная тихонькая мышка, короткие кудрявые волосы, большие щёки, мягкое аморфное тело и полное отсутствие социализации. Девочка оказалась пусть не идеалом, но неплохой. Мы общались, сидели вместе за предпоследней партой, обсуждали Rappelz и аниме. Даже фамилия у неё напоминала про мышек и тушканчиков.
А потом оказывается, что эта мягкая девочка-слизень распускает за моей спиной грязные слухи и, не стесняясь, обзывает по-всякому.
— И как обозвали?..
— Она сказала, что я распущенная, — рассеянно отозвалась я, даже не замечая, что сильнее сцепляю пальцы.
Это было ударом в спину. Вторым в жизни от «друга», кстати, но от этого не менее сильным.
— Смешно вышло, — продолжила я, прикрывая глаза.
— Что же смешного?
— Да так. Как-нибудь потом расскажу.
Эта девочка, потеряв мою дружбу, потерялась так же в моём классе. У меня был хороший класс, если так подумать: сборище сильных личностей, у каждого — миллион планов и собственное мнение о чём угодно. Тушканчика эта мельница, любящая меня за познания в английском, биологии и химии, просто перемолола.
Я даже не помню эту девочку потом, после прекращения нашего общения. Наверное, мой мозг решил удалить её из моего восприятия.
Из своих мыслей я вышла от того, что Адриан осторожно гладил мою руку.
— Прости, — я улыбнулась и ослабила хватку побелевших пальцев. — Столько времени прошло… да и ситуация незначительная. А всё равно триггерит.
Агрест пожал плечами и подмигнул, словно ничего не произошло; словно я только что не раздавила ему к чертям ладонь. Надеюсь, что его кошачья ипостась спасёт свою лапку, Адриану сегодня ещё гаммы играть.
— Бывает.
Неприятное воспоминание окончательно выбило меня из колеи. До самого вечера я слонялась по квартире, переставляла едальные будильники на попозже и общалась с Тикки на отвлечённые темы. Малышка рассказывала мне о своих прошлых носительницах: какими они были, что делали, что умели. Чего боялись и к чему стремились.
— В моём мире тоже была Жанна Д’Арк, — сказала я, ненамеренно перебивая Тикки на полуслове.
Квами подлетела ко мне, устроилась на плече и приготовилась слушать.
Рассказ про моё перемещение в этот мир был коротким. Вздумай я его записать, не вышло бы и альбомного листа; разве что большими буквами. Тикки задавала уточняющие вопросы: когда переместилась? как себя чувствовала? как чувствуешь себя сейчас?
Какой была та Маринетт?
— Глупой, — сорвалось у меня с языка прежде, чем мозг успел отфильтровать. — Безрассудной. Молодой. Неопытной. Самоуверенной. Эгоистичной. И при этом очень, до приторности хорошей.
— Звучит как обзывательство, а не комплимент.
Меня передёрнуло. Слабые отголоски синдрома Туретта, который иногда давал о себе знать в моей прошлой жизни. Больше, как мне казалось, психологическое явление, чем болезнь ЦНС.
— Она была хорошей Ледибаг, хотя косячила очень, очень много, — задумчиво произнесла я, смотря на доску мечтаний Маринетт; выкинуть с неё листы и записки с фотографиями у меня пока рука не поднималась. — Вы хорошо ладили, хотя она меня иногда бесила до ужаса. Ладно, часто бесила. Она была лучшей Ледибаг, чем я.
Она накосячила с Каменным Сердцем, но не забыла убрать предмет Супер-Шанса. Она свела в итоге Милен и Айвана, чего не произошло здесь; местный Ваня вообще меня, кажется, избегал. Она не упустила забавной сцены с зонтом, с которой началась их с Адрианом история; я про этот зонт вспомнила только через несколько дней, во время очередных хаханек с Агрестом по СМС.
Эх, не быть мне главной героиней сёдзе.
Маринетт помогала людям вокруг, исходя из собственной доброты. Я же… ну, тут без комментариев.
— Ты слишком плохо о себе думаешь, — вздохнула Тикки.
Она снова была Титанией, я — Ураном. Почему-то квами нравилось медленно кружить возле моей головы, иногда мягко задевая лапками хвостики или чёлку.
— Я реалист, — во время очередного круга я пощекотала квами по пузику.
— Ничего. Я ещё надену на тебя розовые очки.
Вечером Тикки наелась печенья и быстро уснула, а я валялась в кровати, которую так и не могла пока назвать своей, и смотрела наверх. Над спальным местом Маринетт было окно, так что я могла, как когда-то мечтала, просто лежать и пялиться в небо.
Настроение было нулевым. Море внутри замерло в ожидании разлома тектонических плит, цунами и штормов; этого не было. Я умела успокаивать собственные чувства, преобразовывая их во что-то другое. Отличный навык для того, кому ни в коем случае нельзя акуманизироваться.
Чтобы как-то себя отвлечь, я достала телефон, нашла в поисковике максимально нелепый арт Кота Нуара, — да, у нас с Котом появились фанаты. Рисующие фанаты! — и отправила его Алье с припиской «Сексуашка, не правда ли?»
Вот только телефон взбрыкнул, и вместо Альи картинка ушла Адриану — они у меня в контактах были совсем рядом.
В ответ Агрест прислал два смайлика: один с отвисшей челюстью и выпученными глазами, второй — с сердцечками в глазницах и губами-трубочкой для поцелуя.
«Я почти влюблён. Где найти такого красавчика?»
