Мне определённо нужно было поговорить с Тикки. Если меня «срисовала», — практически буквально, — девушка-художник, то что мешает сделать это другим людям? Мне уже можно готовиться переезжать в Тимбукту, чтобы не отдавать квами Ван Фу?
Ой, да не. Я в любом случае Тикки не отдам. Буду бегать от него и молиться на свою удачу — авось и выйдет что-то. Вышло же у Бражника закошмарить нынешнего Хранителя, я чем хуже? Так что план для худшего развития событий у меня был.
С Вероникой мы выгрузили все птичьи гостинцы в хранилище. Я прислушалась: Месье Голубь, судя по звукам и воплям, летал примерно под нами. Так что я дала отмашку девушке и зацепилась йо-йо за потолок, чтобы не улететь вниз вслед за семечками и хлебом.
Люк открылся, подношения крылатым тварям рухнуло вниз. Голуби возбуждённо зашуршали крыльями, когда поняли, что именно летит. И, естественно, бросились за семечками, словно не было в мире ничего важнее подсолнечника.
Месье Голубь завизжал, когда его птичья платформа распалась на отдельных птиц. Я смотала йо-йо и солдатиком ушла вниз, рухнув в люк.
Что-то падать на акум сверху становится моей визитной карточкой.
Он умирал.
Наверное, так же чувствовала себя его мама: маленькой, незначительной, очень слабой. Неспособной сделать хоть что-то, чтобы себя спасти.
Но у Эмили точно не было проблем с дыханием. В последние недели своей жизни мама Адриана была слаба настолько, что не могла даже с кровати встать, но она дышала. Мальчик прибегал к Эмили по ночам, тихонько ложился рядом и вслушивался в тишину.
Она дышала. Потом перестала. Адриан этого не слышал: его мама покинула этот мир днём, когда врачи и отец не пускали сына к больной.
Сейчас же, видимо, была его очередь. Голова у Адриана словно распухла и занимала очень много места; она была тяжёлой, как наковальня из детских мультиков. Лёгкие горели. Всё тело превратилось в один оголённый нерв, болела каждая клеточка. И в этом океане Адриан тонул.
Его аллергия на перья никогда не была большой проблемой. С редкими встречами с уличными птицами справлялись лёгкие таблетки или даже литр воды, выпитый особым способом(1). Все подушки и одеяла дома были из бамбука, а зимняя одежда — синтетической. И, конечно же, никаких канареек или кормушек в саду, хотя мама очень любила птиц.
Проявления его аллергии никогда не были сильнее, чем обычное чихание или слезливость глаз. Один раз был насморк, ещё один — небольшая сыпь на щеке. И всё.
Теперь же, столкнувшись с ошеломительным количеством птиц, Адриан умирал.
Едва увидев эту огромную стаю голубей, Адриан побежал в сторону аптеки. Ему не нужно было напрягать воображение, чтобы понять, насколько печальные последствия его ожидают от миллиона перьев вокруг. Уже на половине эскалатора Адриан почувствовал, словно его хватает огромная жёсткая рука за горло. К тому моменту, как он добежал до аптеки, воздух было практически нереально затолкнуть в лёгкие.
Сознание плыло, глаза закатывались. Адриан, ввалившись в пустую аптеку, едва не снёс стеллаж. Парень ухватился рукой за что-то… это был голубь, сидящий на одной из полок. Мягкий и горячий. Весь в перьях.
Адриан отшатнулся от голубя и рефлекторно закрыл рот рукой — той самой, которой трогал голубя. Естественно, всё стало только хуже.
Кое-как Адриан добрался до полки с антигистаминными препаратами, а после его тело окончательно его предало.
Голова продолжала работать. Адриан почувствовал, как упал: пол был жёстким и холодным, это было понятно даже сквозь одежду. Кафель, наверное. Судорожные попытки тела выжить вызывали спазмы, когда через распухшую глотку пытался пройти хотя бы кубический сантиметр долгожданного воздуха.
Потом началась агония. Из фильмов и книг Адриан знал, что от удушья быстро не умирают; но никто почему-то не предупреждал, что эта жизнь будет такой… такой… что жить и не захочется.
Он не мог даже сознание потерять. Только и слышал панические возгласы Плагга, хотя и не понимал ни слова.
Сколько он был в таком состоянии? Адриану показалось, что целую вечность. Он не чувствовал своё тело, но прекрасно ощущал боль и жар в лёгких. А потом случилось волшебство: глотку отпустило, и он смог сделать крошечных вдох.
И сразу же вырубился.
Очнулся Адриан от того, что его хлопали по щекам. Несильно, но ощутимо.
— Братан, братан, давай, просыпайся, — услышал он встревоженный голос Нино. — Ну же! Ты типа жив вообще или как?
…он был жив. Жив!
Адриан встрепенулся и чуть было не вскочил на ноги, так и не открыв глаза. Нино ему помешал: навалился всем телом на друга, не давая ему подорваться с места.
— Тихо, тихо! Ти-хо! Спокойно, всё уже закончилось!
— Закончилось?
Всё-таки открыв глаза, Адриан ощутил, как под рёбрами у него появился колючий ледяной ёж. Закончилось? Акуманизация? Как? Он же не участвовал…
Не могла же Ледибаг в очередной раз справиться сама?
То есть, он был бы счастлив, если она справилась; но как тогда смотреть ей в глаза? Кот Нуар в очередной раз не у дел. Герой-неудачник!
