— Мне неловко признаваться, но я слышал, как в разговоре с мистером Андерсоном вы упомянули имя По. Тот ли это писатель? — На самом деле газетчик отлично знал, о ком идет речь. — Сэр, прошло столько лет… Вы, конечно же, не станете подозревать нашего поэта в какого-либо рода причастности к тому ужасному происшествию?
— Нет, не стану. — Хейс передразнил слащавую улыбку Беннетта. — Я просто задаю вопросы. Вы что-то хотите мне сообщить, сэр?
— Могу ли я сообщить вам что-либо, чего вы уже не знаете, главный констебль? Дайте-ка подумать. Разумеется, вам известно о трех последних опусах мистера По, заставивших заговорить нашу острую на язык литературную братию. Первый называется «Ты еси муж, сотворивший сие!». Второй — «Длинный ларь». В обоих произведениях, как вам наверняка известно, в весьма извращенном свете обыгрывается самоубийство Джона Кольта.
Далее редактор радостно сообщил, что в третьей истории, под названием «Очки», рассказывается о ненормальных любовных отношениях между молодым человеком и его прапрабабушкой.
— Кое-кто язвительно поговаривает, что описанные обстоятельства не так уж далеки от реальности: ведь автор женат на своей юной кузине, а собственная тетушка приходится ему тещей. Ходят слухи, разумеется, ложные и ни на чем не основанные, что у поэта связь с пожилой кровной родственницей, — заключил Беннетт.
Хейс сказал, что ничего не слышал об этих сплетнях.
— И кто же выдвигает подобные обвинения? — поинтересовался он.
— Кто знает, откуда берутся слухи? — загадочно улыбнулся газетчик.
— Бродят ли в обществе еще какие-нибудь разговоры о писателе, которыми вы хотите поделиться со мной?
— О мистере По? — произнес издатель, театрально выдерживая паузу и не обращая внимания на осуждение, прозвучавшее в голосе главного констебля. — Могу сказать, что его не любят. Ваш поэт — известный пьяница, а кроме того, принимает наркотические вещества. Дамский угодник, предпочитающий юных и мечтательных особ, джентльмен с весьма раздутым эго. Что еще… бог весть, главный констебль. — Беннетт пожал плечами. — Но если вы действительно ищете человека, о котором идет речь, есть одна женщина: она, вероятно, сможет помочь вам. Это миссис Мэри Дженкинс; когда-то она была невестой молодого Эдгара. Несколько лет назад нашего героя видели в лесах недалеко от дома этой женщины в Джерси. Он бродил там в беспамятстве и бормотал что-то о своей любви к Мэри. Я не знаю, какую именно Мэри бедняга имел в виду, но искать его надо в доме бывшей невесты.
Джеймс Харпер оказался человеком слова. На следующее утро Хейс узнал, что его полиция распущена новым мэром. Это не удивило, но огорчило его. Остался один лишь Бальбоа — единственный верный человек, — его сыщик и послал на пароме в Джерси, разыскать Мэри Дженкинс. Мировой судья графства Гудзон вручил посланцу констебля ее адрес, сверившись со списками избирателей и налогоплательщиков, и сообщил, что дама живет у северного леса, а муж ее работает портным недалеко от бухгалтерских контор на Уолл-стрит.
Слуга вернулся на пароме, причалившем у Кортланд-стрит. С ним была женщина лет тридцати, хорошо сложенная и пышущая здоровьем, со свежим цветом лица и золотисто-каштановыми волосами.
Хейс поднялся ей навстречу, стараясь вести себя как можно обходительнее. Он представился и объяснил миссис Дженкинс причину их встречи.
Дама сделала неглубокий реверанс.
— Мне объяснили, в чем дело, — сказала она. — Судья Мерритт коротко говорил об этом, но я не могу предоставить вам никакой информации касательно мистера По. Не знаю, где он.
— Миссис Дженкинс, добропорядочные граждане всегда говорят правду, — напомнил ей Хейс.
Затем сыщик поблагодарил женщину за сотрудничество и честность, извинившись за причиненные неудобства.
— Насколько хорошо вы его знаете? — спросил главный констебль.
— Мы когда-то любили друг друга.
— Простите, что вмешиваюсь в дело столь личного характера, но что произошло между вами?
